Значит, они думают, что он с ней что-то сделал. Но что он мог сказать, чтобы рассеять их подозрение?
Она упала в обморок из-за пауков.
Каких пауков?
Тех, которые вылезали из-под ее кожи, из раны в щеке.
Он ничего не сказал. Врач пожал плечами и отвернулся.
Затем Тори что-то пробормотала, открыла глаза и попыталась подняться с носилок.
— Лежите, мисс, — успокоил ее врач. — И не пытайтесь разговаривать.
Но она не успокоилась.
— Кэл, — тихо сказала она. Кэл оттолкнул врача в сторону и наклонился к ней.
— Попытайся расслабиться, дорогая. Я здесь. Мы едем в больницу. — Он отбросил прядь волос с ее лица.
Она пристально смотрела на него, у нее по-прежнему были тусклые глаза. Рот искривился, когда она постаралась что-то произнести. Это было похоже на пантомиму. Он приложил ухо к ее губам.
— Нога, — прошептала она. А затем слабым голосом произнесла еще одно неоконченное слово.
Кэл обернулся к врачу скорой помощи.
— Она жалуется на боль в ноге.
Врач стянул одеяло, чтобы взглянуть. Что бы там ни было, с виду ничего нельзя было определить. Он снова накрыл ее.
Тори слабо покачала головой. Кэл снова нагнулся к ней.
— Нога, — повторила она, стараясь говорить громче. И вновь он различил приглушенный слог — похожий на отдаленное блеяние овцы. — Баааа… — вероятно, она хотела сказать «болит».
— Должно быть, болит нога, — настаивал Кэл, обращаясь к врачу.
— Мы будем в больнице через минуту, — сказал врач.
Тори умоляюще посмотрела на Кэла.
— Не по… не по…, — пробормотала она. И еще раз повторила эти два слова о том, что у нее болит нога.
Машина «скорой помощи», подавая резкие сигналы, подъехала к больнице. Вокруг Кэла развернулась вся эта беспорядочная деятельность по приему больных, находящихся в критическом состоянии: распахнутая дверь, люди в белых халатах. Через несколько секунд Тори везли на каталке в операционную. Кэл попытался идти рядом с ней, но доктора оттолкнули его в сторону, затем медсестра решительно взяла его за руку и указала на дверь.
— Подождите за дверью, — приказала она.
Он в течение сорока минут ходил взад-вперед, пока не появился высокий врач в белом халате. У него было длинное узкое лицо, такие лица всегда кажутся суровыми.
— Мистер Джемисон, я доктор Меранзе.
— Как чувствует себя миссис Хэлоуэлл?
— Она не теряет присутствия духа, — сказал Меранзе.
Эти докторские разговорчики!
— Что это значит, черт возьми? — раздраженно спросил Кэл.
— У нее тяжелое повреждение центральной нервной системы, — объяснил доктор. — Последствия серьезные. У нее низкое кровяное давление и нервное сердцебиение. Ее состояние стабилизировалось, но она все еще в опасности. Разумеется, — печально добавил он, — нам было бы намного легче, если бы вы смогли нам сказать, что способствовало этому.
Затем наступила пауза. Кэл посмотрел в конец коридора, где медсестра помогала передвигаться хромому старому человеку.
— Наш врач «скорой помощи» упомянул о том, что вы отказались рассказать нам подробности. — Доктор Меранзе продолжал: — Я должен сообщить вам, мистер Джемисон, что если вы будете продолжать утаивать такую информацию, то мы будем вынуждены… обратиться в другие учреждения.
Они в любом случае будут его подозревать, подумал Кэл. Лучше сказать правду.
По крайней мере сначала все звучало вполне разумно: описание внешнего вида нарыва, его созревание, боль, заставившая ее позвонить и попросить о помощи. Затем он начал описывать такие невероятные вещи — что-то похожее на божью кару, о которой можно прочесть в библейских сказках, где божий гнев обрушивается на злых людей. Нашествие саранчи. Океан, срывающийся с места, чтобы преследовать войска.
И нашествие пауков, вылезающих наружу из тела.
Доктор с длинным лицом внимательно, без всякой насмешки слушал его. Кэл подумал, что доктор, вероятно, изучал его как какой-то исключительный случай: каким надо быть человеком, чтобы придумать такой рассказ? Разумеется, не было никакой надежды на то, что он поверит ему.
Несмотря на это, рассказывая, Кэл снова переживал этот ужас и не заботился о том, что подумает доктор.
После того как Кэл закончил, доктор примерно минуту молчал, а затем задумчиво покачал головой.
— Не слишком много ли вы нарассказали, чтобы кто-нибудь вам поверил, мистер Джемисон?