Он откатился на спину и распластался рядом с ней.
Так они пролежали беззвучно, не шевелясь, несколько минут.
— Славно, — сказала она наконец.
— Божественно, — ответил он. Он не привык произносить подобные слова, ему они казались слишком выспренними. Но почему-то только это слово он счел подходящим для описания того, что произошло.
Она прильнула к нему, положив ему руку на грудь.
— Ты слишком долго был одинок, — сказала она.
— Дело не только в этом. Все было так необычно. Я такого никогда не испытывал прежде.
Никогда. Было ли это правдой? Безусловно, до Лори у него не было недостатка в женщинах. И хотя в начале их супружества она многого стеснялась, ей удалось потом преодолеть излишнюю стыдливость. Их интимная жизнь была очень хорошей.
Но не такой.
Никогда.
Они полежали рядышком совсем немного, когда ему снова захотелось ее, и он почувствовал, что может опять. Годы прошли с тех пор, как повторная эрекция наступала у него так быстро.
Во всем этом он чувствовал опасность, ту же самую опасность, которую каждый ощущает, столкнувшись с непредвиденным катаклизмом. Это было, как если бы однажды утром, проснувшись, увидеть у себя на заднем дворе извергающий пар гейзер. Слишком реально, чтобы отмахнуться, и слишком необъяснимо, чтобы поверить.
Тори смотрела на него испытующе, насупив брови, молчаливо вопрошая, о чем он думает.
— Мне страшно, — ответил он. — Я имею в виду, что я боюсь самого себя. Я не знаю, зачем мне нужно было…
— Хватит извинений, Кэл, — сказала она нежно, но твердо. — Мне понравилось это. Я была в восторге от этого.
— Но я пришел сюда и набросился на тебя.
— Мне следовало бы вызвать полицию, — сказала она легко, приблизила губы к его уху и зашептала: — Помогите! Полиция! Спасите меня!
Они снова занялись любовью, на этот раз не спеша, но кончили не менее волшебно.
Успокоенные и притихшие, они целовали друг друга повсюду, и когда были готовы снова, пустили в ход рты, и этим способом ублажили друг друга.
Желая большего, еще большего, она позволила ему сделать то, что Лори никогда не хотела ему позволить, и это получилось хорошо и естественно.
Опять и опять он удивлялся самому себе, и ей, и им обоим вместе. Ему все время приходилось напоминать себе, что это не сон. Часы у ее кровати показывали три тридцать, когда он произнес:
— Я должен идти.
Она лежала обнаженная, вытянувшись на кровати, смотрела на него и улыбалась, пока он одевался. Наконец она накинула на плечи махровый халат и вместе с Кэлом спустилась вниз, к входной двери.
Он держал ее за руку, чувствуя себя очень странно.
— Боже, это нелепо, но мне хочется сказать… спасибо.
Она засмеялась.
— Ты самый желанный гость.
— Мне хочется снова с тобой встретиться.
— Вскоре, я надеюсь.
Они еще раз поцеловались, и он опять почувствовал желание. Невероятно. Но ему надо быть дома, когда Крис проснется, а он и так уж чересчур злоупотребил любезностью миссис Руис.
— Спокойной ночи, — сказала Тори, стоя в дверях, чтобы посмотреть, как он уходит. — Приятных снов.
Это был сон, думал он, идя к себе домой.
Глава 17
Он вернулся домой, все еще ошеломленный пережитым. Такое бывает только в кино. Трейси смотрит на Хэпберн, раз — и готово, это любовь.
Он открыл дверь и бросил кольцо с ключами на столик в прихожей. И тут уловил в воздухе посторонний запах, терпкий аромат дезодоранта.
Убирает квартиру? Ночью, в этот час?
Кэл услышал шум льющейся из-под крана воды в кухне и, войдя в холл, увидел миссис Руис, согнувшуюся над мойкой, яростно оттирающую форму для выпечки. Ее полные руки описывали в воздухе круги, в одной она держала форму, в другой мочалку. Зачем она наводит чистоту так поздно? В пять вечера она ушла, вычистив все до блеска.