Перепачканный с ног до головы чёрной болотной жижей, палеонтолог сидел на покрытой мхом кочке, прямо посередине болота, метрах в трёхстах от лесного массива, истекая кровью от нанесенных побоев.
Петрович рассказал, что убегая, он отчётливо слышал за спиной громкий всплеск воды, после чего преследовавший его шум шагов внезапно прекратился и всё стихло.
Несмотря на благополучный исход для него самого, профессор был очень сильно раздосадован тем, что не знает, в какую болотную промоину угодил "Герасим", т.е. неизвестно, где именно, беднягу засосало в трясину.
Неосмотрительный щур утонул, так и не раскрыв учёным свою тайну.
14.07.
Спустя два с половиной часа, когда наступил вечер, мы пришли в посёлок.
Измученный и перебинтованный, словно вернувшийся с фронта, Иван Петрович вызвал по телефону подмогу и усевшись за стол в просторном кабинете здания сельсовета, начал весьма умело "барабанить" по клавишам печатной машинки, деловито перекладывая дрожащими руками листы белой канцелярской бумаги и составляя подробный письменный отчёт о проделанной работе и о деталях необычного происшествия.
Аспиранты вышли на улицу покурить.
Насупив брови, они стояли молча, делая нервные, короткие затяжки и выпуская папиросный дым через нос.
Меня самого трясло и чтоб хоть как-то разрядить ситуацию, я не удержался и наклонившись, "подколол" профессора, тихо шепнув ему на ухо: "Петрович, напишите правду - жестоко избит товарищем Чуром при попытке к бегству", за что получил увесистую оплеуху и набор изысканных нецензурных слов в свой адрес.
Но потом мы вдвоем расхохотались так, что испуганная секретарша заглянула в кабинет, вероятно усомнившись в нашем психическом здоровье, после чего звонко хлопнула дверью, чем вызвала еще больший приступ смеха.
15.07.
Ранним утром, местность вокруг пещеры была сразу же оцеплена военными, а также сотрудниками комитета государственной безопасности.
Прибывшие с ними ученые, среди которых были биологи, химики, радиологи и археологи, начали брать образцы, делать необходимые замеры и производить прочие исследования в открытой нами пещере, попутно фиксируя (фотографируя) результаты своих действий и одновременно снимая с помощью импортной ручной кинокамеры наиболее важные моменты.
Несколько младших офицеров в военной форме, совместно с экспертами-криминалистами и судебными медиками, усердно занимались поиском утонувшего в болоте тела, и мне неизвестно, нашли ли впоследствии "Герасима".
С нас всех взяли подробные объяснения и отпустили, на всякий случай устно предупредив об ответственности за разглашение сведений, составляющих государственную тайну.
Дневник я вовремя успел спрятать от посторонних глаз. Позже я передам его в надёжные руки.
16.07.
Доехав до общежития института, я естественно, никому ничего не сказал.
Лишь кратко пояснил своим знакомым, из числа студентов - сокурсников, которые не разъехались на летних каникулах по домам, что остатков малого пещерного медведя, экспедиция не обнаружила.
Но самое интересное и загадочное заключается вот в чём.
С той поры, мне стал часто сниться "Герасим".
Он сидит на покрытом лишайником валуне и не спеша рассказывает о себе, но я не могу понять ни единого слова - очевидно, за столько веков, язык изменился до неузнаваемости.
А может, дело в чём-то другом.
Затем щур молча ведёт меня к знакомому месту и показывая рукой в глубь той самой пещеры, ясно даёт понять, что в следующей, третьей камере, которую мы не успели тогда осмотреть, под большим отколовшимся куском известняка, слева, на глубине около метра, спрятано действительно что-то важное ДЛЯ МЕНЯ!
И в этот момент, я просыпаюсь.
Знаю точно - мне непременно нужно снова вернуться туда ОДНОМУ и разгадать тайну, но боюсь того, что могу там увидеть..."