Игорёша пытался выцепить своим кадилом хоть кого-нибудь из врагов, но впереди мельтешили соратники. Они мешали нанести удар. А толку от них не было практически никакого.
Вот четверо увидели, что Рябина не может одолеть жирдяя. Они бросились на подмогу.
-- НЕ ВМЕШИВАЙТЕСЬ!!! – рявкнул Рябина. Но было уже поздно. Лернер взревел, взмыл в воздух юлой. И одним лишь ударом уложил всех сразу. Каратисты разлетелись в стороны, словно безвольные куклы, и больше не поднимались.
-- Стой… -- Игорь остановил Жеку, направившегося к «газели» с кучей огнестрела.
-- Что ты делаешь? – удивился Жека.
-- Не нужно. Не сейчас, -- Игорь посмотрел на того и по-доброму улыбнулся.
-- Почему это?!
А в следующую секунду голова Игоря лопнула, как банка с вареньем. Жеку забрызгало кровью и осколками черепа. И только через мгновение шум драки перебил грохот выстрела.
-- НЕ-Е-ЕТ!! – завизжала в ужасе Лиза.
-- Молодец, Виктория! – тут же засмеялся Отец. – К чертям этот цирк! Правильно! Нужно заканчивать эту эпопею! Мне уже надоело!
Собакоголовый вдруг ускорился. Он парировал атаку Иваныча, и едва заметным движением, скользнул лезвием своего меча, отрубив ветерану руку по локоть.
-- А-а-а-а! Тварь!! – закричал Иваныч от боли, но, не теряя боевого духа, бросился вперёд, пытаясь вцепиться в Отца хотя бы зубами, выдрать из врага хоть бы один клочок…
Отец понял намёк.
-- Кусаться?! Это я люблю!
И резко сблизился, вцепившись Иванычу в глотку своей клыкастой пастью.
-- Мочи гада!!! – кричали каратисты, пытаясь спасти своего командира. Но спустя секунду голова Иваныча отделилась от тела, упала на землю и покатилась прочь, оставляя кровавый след…
Лиза упала на колени, в полнейшем бессилии, как бы признавая власть неумолимо надвигающегося рока.
Жеку как водой ошпарило. Из под ног словно выбили землю. Он не верил в происходящее. Самые худшие кошмары начинали сбываться. Он вышел из предательского оцепенения и бросился к «газели». За ним проследовала Диана.
-- Беги! – прикрикнул Жека красноволосой. – Они не будут трогать непричастных! Они дают сбежать!
-- Ты сам-то в это веришь?! – дрожащим голосом ответила та. Жека увидел эти глаза и вдруг понял, что её-то он должен защитить любой ценой. Ведь она угощала его блинчиками… Вернее, дело было совершенно в другом! Но в тот момент Жеке, почему-то, подумалось именно так.
Отца окружили все каратисты, вооружённые стальными прутьями, нун-чаками или бейсбольными битами. Но собакоголовый лишь захохотал и внезапно выбрался из окружения, взлетев на самурайском мече, как на лопастях вертолёта…
Гипсокартон же бросился следом за Жекой, вдруг осознав его задумку.
-- Мельница! Ты что, встал на их сторону?! Ты больше не на нашей стороне?! – гаркнул он. Неужели этот громила настолько тупой, подумал Жека. Этим следовало воспользоваться…
-- Отец лжёт вам всем! – крикнул Жека, пытаясь войти в роль. – Наш Игорь – истинный Иисус!
-- «Лжёт»? – Гипсокартон злорадно заржал. – И даже без «ёпта»?!
-- Вот, дерьмо. Не настолько уж и тупой… -- Жека нырнул в газель.
-- Ты заплатишь за всё, хмырь! – грохотал Гипсокартон. -- Я буду пытать тебя! А лучше… лучше отдам на съедение Лернеру!
Рябина тем временем ловко уворачивался от всесокрушающих ударов Лернера.
-- ГДЕ БИТВА?!! – кричал недовольный Лернер. – ГДЕ НАША БИТВА?! Я ОЖИДАЛ ДОСТОЙНОГО СОПЕРНИКА!!
-- Я тоже, -- спокойно ответил Рябина. – И тебя можно было бы назвать достойным соперником. Если бы ты сбросил пару сотен килограмм… Твои движения было бы невозможно прочитать. А так… Твои глаза быстрее твоих ног!
Рябина научился читать Лернера. Поэтому, увернувшись от очередной вертушки, зарядил со всего маху жирдяю по яйцам.
-- АХ ТЫ Ж… -- просипел Лернер и, согнувшись пополам, завалился на бок.
А то, что Рябина увидел потом… нисколько его не удивило. Ибо знал он. Видел уже, что произойдёт. И нисколько не тронуло душу просветлённого известие о смерти своих друзей. Ни единый мускул не дрогнул на его лице, когда Шурупа рассекли пополам. Когда всех ребят либо перестреляли снайперы, либо зарубил Отец. И когда Сега, смертельно раненный, пытался уползти прочь… И даже когда Отец наступил на Сегу, как на жука, прижав к земле… Всё это было обусловленно. У всего этого была причина. А у каждой причины – своя цепь причин, бесконечно длинная и упирающаяся в самое Начало… По другому быть не могло. И быть не может.