Со временем, агрессия Алекса стала сходить на нет. Теперь он брёл по улицам с пустым взглядом, изредка выдавая какую-нибудь реплику не по теме. А потом он бесцеремонно подошёл к ёлочке в парке, расстегнул ширинку и долго ссал, охая в облегченье.
-- Ты же европеец! Где твои… манеры?
-- Ёлочке будет полезно! Удобрения…
-- Мне стыдно за тебя, чувак! – Жека оглядывался, но прохожим, кажется, было абсолютно всё равно. Они к таким картинам уже привыкли.
Алекс застегнул ширинку, вышел на тротуар, помотал головой, зевнул и прилёг на лавочку. Решил поспать.
-- Алекс, ты серьёзно, мать твою? – вздохнул Жека.
-- Мне надо немного… поспать…
-- Но не в парке же!
-- Люблю… природу…
-- Но ведь не в парке!
-- Птички свистят… -- сказал он и отрубился.
-- Эй?… Эй! Ты серьёзно?! Скажи хотя бы адрес своего отеля! Алло! Я закажу такси! Проснись!!
Но достучаться до Алекса не получилось. Слишком он много выпил пива. И чё теперь делать? Он же ему должен сто косарей!
Хотелось просто бросить этого болвана здесь. Но его обворуют местные бомжи – вот они обрадуются, когда достанут толстый кошелёк!
Жека вздохнул. Что же… Придётся везти его к себе домой. Почему бы и нет? Алекс наверняка оценит подобную помощь. Бросать его точно нельзя. Этот кретин ещё должен ему деньги.
Глава 14
Вот если ты назовёшься Иисусом — тебя упекут в психушку. Если ты назовёшься реинкарнацией пророка Мухаммеда – тебя скорее посадят на нож. У буддистов же в этом плане всё было придумано гораздо толковей. У них Будд – хоть жопой жуй. Так что если ты ебанулся и поехал крышей, то они это назовут просветлением и даже начнут ходить на твои платные сатсанги.
Игорёша этим невозбранно и умело пользовался. Он считал себя Иисусом, но постиг бытие, Господа и Великую Мудрость он при помощи усиленных многодневных медитаций в самых буддистских традициях. Так что вполне мог называть себя и Буддой в том числе, не испытывая особых угрызений совести перед окружающими.
Санитары же в тонкостях буддизма не разбирались. Для них любой духовно практикующий – это шизик, которого надо поскорее прикрутить тряпками к койке. Однако в нашей стране к Буддам всё же относились куда толерантней, чем к Иисусам, хотя казалось бы...
То, что Иисус один – всем и так понятно. А чел, говорящий про своё личное второе пришествие – это опасный сектант, о таких по телеку и на Ютубе сказано много страшных вещей: от нашего родного «бога Кузи», до пендосского Дэвида Кореша с последующей кровавой осадой Маунт Карвел. Будда же – по определению добрый чувачок, который сидит себе под деревом Бодхи и медитирует, мечтает о счастье всех живых существ и наслаждается фрактальноподобным безо всяких галлюциногенов. Чего плохого он может сделать?
Вот Игорёша и называл себя Буддой, устраивал среди своих поклонников коллективные медитации, мотивировал всех на пути к Свету, вводил фанатов в состояние религиозного экстаза при помощи одного лишь слова.
Звали его ласково – дядюшка Игорь. Но сам Игорь про себя знал, что на самом деле его зовут Иисусом. Просто никому об этом не говорил. Ему тридцать три, он чист, невинен и бородат. А, когда выдавалась свободная от борьбы со вселенским злом минутка, то Игорь подрабатывал таксистом.
В один ласковый и благодатный день, наполненный всепроникающей любовью Вселенной, в день, подаренный Господом ему и всем остальным грешным душам – на заднее сиденье плюхнулась сексуальная рыжая девушка.
-- Фу-у-ух… -- выдохнула она. – Извините. Мой друг напился вдребезги… Я сама затащить его не смогу… Помогите, а? Я оплачу сверху пицоткой за услуги грузотакси…
Игорёша сразу понял, что эта встреча произошла неспроста. Вообще, Игорёша в математические случайности не верил никогда, даже до того, как стал Иисусом. Всё в этом мире переплетено, всё образует гигансткую паутину, ниточки в которой тесно между собой согласуются. Всё в этом мире складывается по нотам и играет одну музыку -- Симфонию Судьбы. И эта рыжая девушка – определённо была важным звеном на его пути к восстановлению Царствия Божьего на Земле. Он чувствовал это. Не знал, но чувствовал – в пространстве Просветления знаний не существует… Существует лишь всеобъемлющее чувство, пронзающее пространство-время. Чувство, которое гораздо выше мыслительного.