-- И как его увидеть?
-- Заглянуть за Паразита, -- сказал Отец так, будто это было что-то простое. – Рассуждая библейскими аллегориями – этот Паразит и есть Змей. Он «подарил» жизни «счастье». Разве что, он не изгонял жизнь из «рая». Напротив – он сильнее всех сущностей заботится о её скором возвращении обратно. В Изнанку. Ну, ты там был, когда читал Книгу. Фрактальные пространства и подобное…
-- Ага…
-- Я не зря тебе мозги промываю, -- отвлёкся Отец. – У тебя теперь нет дороги назад. Это ты и сам понимаешь, но знай, что либо ты идёшь до конца, либо мы тебя убиваем прямо здесь.
-- Я иду до конца, -- твёрдо ответил очкарик. – После всего, что я увидел, и после этого ужаса, который испытываю каждый день…
-- Вот и славненько, -- сказал Отец. – Короче, Боженька заботится о возвращении жизни обратно. Но не распускай слюни от радости! Ведь возвращаться ты будешь не в рай! Он хочет сожрать тебя. Выжать из тебя все соки. Он страшней Паразита! Но это, если мыслить человеческими категориями. Если избавиться от эмоций, то есть от подарка Паразита, аля, от Эдемского яблока, то ты постигнешь вообще иное существование. Истинное существование.
-- Я не совсем понимаю…
-- А вот дальше мне тебе уже ничего и не объяснить… Это ты увидишь в Книге Знания, когда осилишь её до последнего символа.
-- Крыша едет? – усмехнулся Гипсокартон.
-- Она у меня уже давно отъехала, -- признался писатель. – И когда же мне будет позволено прочитать Книгу Знания до конца? И где вообще гарантия, что в этот раз я её точно прочту? Страшно открывать её вновь…
-- Это мы сделаем потом, -- Отец поднял ладонь. – А сейчас у меня есть очень важная новость! Особенные времена настали! Особенные!
-- Что-то случилось? – Гипсокартон уловил тревожные нотки в голосе своего хозяина.
-- Книга Знания показала мне, что на землю явился Он! – Отец вскочил, оскалившись. – Он!
-- Кто?
-- Сын человеческий!
-- Иисус? – удивился Гипсокартон.
-- Не зря та шишка на твоём лбу вызвала у меня необъяснимое негодование! Это след от удара! Тебя ударил Он!
-- Да ну, нафиг!
-- Сын человеческий по ту сторону баррикад! – продолжал Отец. – Это члены его шайки похитили Пульт! Все эти смерти наших ребят – всё это объясняется. У нас серьёзный противник!
-- Инкарнация?...
-- Второе пришествие перед Судным Днём! – усмехнулся Отец. – Поэтому наш ритуал по повороту времени вспять ненадолго отменяется. Нам необходимо пленить Сына Человеческого, заключить его душу в Пульт и уничтожить, устроив торжество Зла и Изнанки!
Отец громогласно захохотал. Гипсокартон снова нахмурился, а в голову писателю что-то пришло:
-- Но если это сын Божий, то почему вы хотите его уничтожить? Ведь вы сами, судя по сказанному, стремитесь к слиянию с Изнанкой… По логике, он тоже должен быть «злом»?
-- Он – самое страшное зло. Только вот сын он Первоначалу! Тому, что откололось от Изнанки, воссоздав свою вселенную.
-- Пиздец, -- только и сказал писатель. – Тогда тот Господь из Изнанки – он не тот, что в Библии? Богов – двое? И у того истинного -- у него нет сына, которого распяли на кресте?
-- Сын есть. Но никто того ещё не распинал, в отличие от самозванцев из Нового Завета, -- хитро ухмыльнулся Отец. – И этот истинный сын стоит прямо перед тобой.
-- Я нихуя не понял…
Глава 42
-- Э-э! Стоять! СТОЯТЬ! – Шуруп набросился на культиста-Мельницу, вышедшего из гаража Игорёши. – Тебе не сбежать, гад!!
-- Погоди-погоди! – пятился назад Мельница.
-- И как ты развязался?!..
– Погоди! Это же я! Жека! Я переключился в тело Мельницы, при помощи Пульта!
Борцуха ненадолго замер и задумался, но потом снова двинулся в атаку.
-- Ты врёшь! – не поверил Шуруп. – Жека не харкается через каждые два шага!
-- Да это рефлекс, ёпт… -- сказал Жека и совершенно неожиданно для себя изрыгнул на землю смачный шмат соплей в перемешку со слюной. Как мерзко… Ещё и походка эта дебильная передалась – шея вперёд, взгляд исподлобья, ебло недовольно морщится, как у Онидзуки, а руки разведены в стороны, чтобы рама казалась шире… И пальцы ловко двигались, вращая что-то воображаемое. «Чётки!», догадался Жека.
Шуруп встал в борцовскую стойку, растопырив ладони. Жека сделал два шага назад и, о боги, харкнул под ноги ещё раз. Неужто внатуре через каждые два шага? Как в баскетболе?...
-- Я залез на собаку, когда сам был собакой! -- вспомнил Жека, что могло бы идентифицировать его личность.