Важная новация того времени: в территориальном органе внутренних дел появилась дежурная часть (ДЧ). В чем тут новшество? ДЧ пришла на смену оперативному дежурному — обычному регистратору, который принимал информацию о правонарушениях и передавал ее «выше», не имея никаких иных полномочий. Статус и значение этой службы в начале 1970-х кардинально меняются. Сотрудники ДЧ не только «регистрируют», они обязаны принимать неотложные меры по раскрытию или предотвращению преступления. С точки зрения обычного гражданина, дежурная часть — это «люди за стеклом»; на стене у них карта территории, на которой горящими точками или флажками отмечено положение патрульных машин. Эти люди постоянно в эфире, дают указания, кому из милицейских нарядов куда выдвигаться. Знакомая многим картина. Однако так было не всегда. В масштабе СССР ДЧ стала, помимо прочего, службой по сбору информации обо всех чрезвычайных происшествиях (не только криминального характера), имевших место в стране. Структурно дежурная служба входила в состав Штаба МВД. Нередко информация, поступавшая к министру по линии штаба, заметно отличалась от той, которую он получал от профильных главков, что тоже создавало почву для столкновений между Крыловым и другими руководителями МВД.
Нетрудно заметить: штаб в его тогдашнем виде Крылов создавал «под себя», под свою энергию, свои способности и страсть к преобразованиям. Это вполне отвечало потребностям «крыловского семилетия», когда действительно МВД нуждалось в кардинальных переменах. Однако пора серьезных реформ прошла, наступило время рутинной, повседневной работы. Сергей Михайлович мыслил, что и в такой работе штаб должен стоять над другими подразделениями министерства. И вот тут у него возникли главные проблемы. Вспомним, что оперативные службы в МВД при Щёлокове возглавляли, как правило, крупные специалисты в своих областях, для которых Крылов — не авторитет; они не горели желанием ему подчиняться. Для таких руководителей штаб, который постоянно запрашивает у них отчеты, статистику, дает свои рекомендации — не двигатель реформ, а бюрократический орган, отрывающий их от работы (отсюда отзыв Д. Медведева о С. Крылове: «Формалист»).
С точки зрения начальника Главного управления уголовного розыска, это выглядело так: «В системе МВД появились штабы, требовавшие от всех служб отчетов и статистических данных сверху и донизу и снизу доверху, якобы для того, чтобы руководить подчиненными органами и подразделениями „со знанием обстановки“ и с „полным использованием сил и средств“. Намерения благие, к сожалению, выродившиеся в большой бюрократизм, в стремление штаба стать над отраслевыми главками, диктовать им, что делать, в бесконечные проверки, часто лишь для того, чтобы приструнить (или снять) неугодного или непокорного руководителя, что и привело его (штаб), в конечном счете, к краху. Погубило штабы и некритичное перенесение функций армейских штабов в систему МВД. Хотя, если быть объективным, то надо сказать, что аналитическое подразделение, которое бы не подсиживало главки, а помогало им подсказками об узких местах, которых главки нередко не видели (эффект привыкания), было бы полезным. Тем более что в Штаб набрали весьма квалифицированных людей, как практиков, так и ученых — кандидатов и докторов наук. Штаб же пошел по другому пути: не помогать, а интриговать и властвовать, стал мощным оружием в руках министра, получавшего любые данные о ситуации в стране раньше руководителей главков, что часто делало их в глазах министра людьми, якобы, не знающими „обстановки“. Для главков он стал тормозом в работе, фискальным органом, которого боялись и не любили. Отношение со штабом и его руководством для многих, даже заместителей министра, стали своего рода „вторым фронтом“».