Я пощупала его пульс — он был слабым. Бен храпел с приоткрытым ртом. Кажется, с ним все в порядке, просто пьян и крепко спит. Мне удалось передвинуть Бена так, чтобы он полностью лежал на диване, затем я расстегнула его воротник и ремень и вытащила рубашку из брюк. Сделав это, я взяла его бокал, прополоскала и плеснула туда виски из графина.
Наполнив бокал наполовину, я поставила его на стол перед Беном. Он даже не шелохнулся.
Затем из коробки с головой Олоферна я достала последний атрибут спектакля — маленькую, размером с игральную карту, прямоугольную переводную картинку. Я перевернула Бена на бок и аккуратно приложила картинку к его спине. После этого я принялась медленно, кругообразными движениями ее тереть. Через несколько минут я сняла пластиковый защитный слой, и на его спине остались мои инициалы: черные несмываемые чернила на голой коже. Потом я снова уложила Бена на спину и поправила рубашку.
Наконец я развязала платье, сняла его и расстелила на полу перед Беном. Затем взяла нож, камеру и резиновую голову и отправилась спать.
40
Проснулась я поздно. Сев на кровати, я с ужасом вспомнила свое вчерашнее поведение и события прошедшей ночи. Что-то вроде резвящейся Эстер Гласс прошлых лет. В последнее время я пытаюсь себя сдерживать. Я думала, что выросла и стала ответственней относиться к своим поступкам и искусству. Но прошлой ночью я вела себя точно так же, как в юности. Мне было стыдно и неловко за себя, — а также неспокойно. Что, если наркотик просто убил его? Я быстро встала, прокралась на цыпочках в гостиную и осторожно открыла дверь. Комната была пуста: бокал с виски, мое платье и Бен исчезли.
Я принялась бродить по дому. Никого не было, даже прислуги. Затем я услышала рев мотора, выглянула в окно и увидела подъезжающий автомобиль. Я облегченно вздохнула, когда из машины вылез Бен, но после него оттуда также появились двое сурового вида мужчин в черных костюмах. Меня охватила паника. Вид у них был весьма грозный: может, они полицейские и приехали за мной? Я кинулась обратно в свою комнату. Фантазия или реальность? На этот раз я осознала, что действительно зашла слишком далеко.
Я сидела на постели и ждала, но никто не пришел. Тогда я встала, приняла душ и оделась, заставляя себя поверить в то, что если вести себя как ни в чем не бывало, подозрения сведутся к минимуму. Я упаковала сумки и снова принялась ждать.
Наконец раздался спокойный стук в дверь, и мое сердце подпрыгнуло.
— Входите, — сказала я.
Дверь медленно отворилась, и на пороге появился Бен с перекинутым через руку платьем. Его лицо было бледным и очень серьезным. Я взяла у него свое платье и предложила войти. Бен опустился на край кровати, вид у него был смущенный.
— Эстер, — начал он.
Я улыбнулась, изобразив на лице невинное ожидание.
— Не знаю, что на меня нашло прошлой ночью. Извини, если я вел себя некорректно. Произошло что-то странное. Я ничего не помню. Когда я проснулся сегодня утром, ты уже ушла, но, — он кивнул в сторону платья, которое я теперь держала, — твое платье…
Я ощутила, как меня переполняет чувство облегчения. Он ничего не помнит.
— Это была шутка, — быстро прервала я его. — Я развлекалась. Необходимо было оставаться Юдифью до конца.
Бен вопросительно взглянул на меня.
— По крайней мере, это представление не закончилось моим убийством.
— Даже напротив, — туманно заметила я. Интересно, что он подумал? Я видела, что Бен, наконец, действительно обезоружен. Но, скорее всего, он еще не видел свою новую татуировку. — Куда ты ездил сегодня утром? — Мне по-прежнему не давала покоя мысль о тех парнях.
— Приехали архитекторы, — ответил Бен, заметно обрадовавшись смене темы разговора. — М-мы обговаривали последние чертежи. А сейчас, боюсь, нам пора возвращаться в Манхэттен.
— Я уверена, что ты не можешь это купить, и решила оставить их тебе на память, — сказала я, когда машина везла нас на взлетную полосу. Я протянула Бену колоду из семи карт с репродукциями шедевров. Он пару раз перетасовал их, потом грустно взглянул на меня.
— Они великолепны, — произнес он, — но среди них нет самого главного лица. Не хватает тебя.
Как только самолет взлетел, Бен исчез в кабине пилота и работал весь путь до Нью-Йорка. Я пыталась расслабиться, но мне было не по себе. Мне вспомнилось замечание Линкольна в начале проекта — об Икаре и пламени. Если он прав, то я только что опалила перья на своем хвосте; мне просто повезло, что последнее представление закончилось без серьезных последствий — и для меня, и для Бена. А что, если бы он впал в кому? Остаток своих дней я провела бы в американской тюрьме. Это действительно было очень глупо, и я поняла, что стала слишком стара для таких игр. Обычно я импровизировала в зависимости от ситуации, наблюдая за реакцией зрителей и не заботясь о последствиях. Теперь я меняюсь. Я начинаю отдавать себе отчет в возможном результате.