Мне было холодно, тело затекло. Появилась Кэти, она казалась возбужденной.
— Кому-то только что сильно заехали. Мы больше никогда не будем в этом участвовать.
— Лучше скажи об этом Эйдану, — ответила я.
— A у Линкольна и его оператора сегодня богатый улов, — негромко произнесла Кэти, помогая мне надеть платье поверх росписи. — Одному Богу известно, что они покажут в своем документальном фильме. Не только твое тело — это точно.
Кэти поехала в клуб «Граучо» вместе с Линкольном, Селиной, Летти и пиар-менеджерами. Я отказалась ехать с ними, и Кэти попросила охранника провести меня от дверей черного хода до машины. Когда мы уже отъезжали, она снова появилась и постучала в окошко.
— Извини, — сказала она, — я забыла отдать тебе вот это.
Я опустила стекло, она протянула руку и бросила мне на колени конверт.
— Какой-то парень просил передать тебе это. Наверное, обычное письмо от поклонника, — продолжала она. — Но он сказал, что это очень важно и что я должна удостовериться в получении.
Я вскрыла конверт, пока автомобиль увозил меня в ночь. Внутри оказалась короткая записка:
Дорогая Эста,
ты все так же великолепна, как и много лет назад, — по крайней мере, со спины! Извини, что не смог прийти раньше. Надеюсь, рисунки тебе понравились. Спасибо за понимание. Но мне опять пора. Крепко-крепко целую. Кенни.
От поцелуев в конце письма мне стало не по себе, но в целом я испытала облегчение. Странно было вообразить, что он пришел посмотреть на мое представление, а также было непонятно, почему он отсутствовал, когда я привозила деньги. В любом случае, как я заключила из письма, Кенни собирается куда-то уехать с деньгами, и на этот раз — я очень надеюсь — навсегда. Я чувствовала, что спаслась чудом. С деньгами нелегко расставаться, но их потеря еще не означает конец света. А рисунки… ну, для меня они вполне стоят заплаченной суммы.
Сидя в такси, я позвонила Эйдану, чтобы спросить, собирается ли он приехать. Мне отчаянно хотелось сейчас с ним увидеться и попытаться все исправить. Я не смогла дозвониться, и мне стало тоскливо. Я не предполагала, что из-за нового проекта наши отношения могут разрушиться, но все распадалось, и я не понимала, как этого избежать. Во всяком случае, до окончания работы над серией «Обладание». Но, приехав домой, я с облегчением увидела, что неподалеку припаркована машина Эйдана.
Стоя с бокалом скотча в руке, Эйдан внимательно изучал семь портретов, висящих на стене. Его внимание привлек третий в ряду портрет работы Жана Доминика Энгра. Картина называлась «Мадам де Сенонн» и являла миру чувственную красавицу, одетую в красный бархат.
Я подошла и стала у Эйдана за спиной.
— Что ты о ней думаешь? — спросила я.
— Просто неотразима, — восхищенно прошептал он. — Выглядит очень эротично и подразумевает некий скрытый смысл. — Эйдан повернулся ко мне. Он выглядел спокойным, даже счастливым. — И ее платье идеально подходит для твоего проекта.
Я уже решила, что буду с удовольствием представлять Мари де Сенонн на аукционе. Что еще может служить лучшей одеждой для женщины, выставляющей себя на продажу, чем платье из красного бархата?
— Как все прошло сегодня? — поинтересовался Эйдан.
— О, прекрасно, — ответила я, уже забыв о представлении, — но сейчас я умираю от голода. По дороге домой я купила суши. — Я подошла к дивану, на который перед этим бросила рисунки и сумки. — Будешь?
Эйдан вновь сосредоточил свое внимание на картинах.
— Я уже ел, — рассеянно сказал он.
— С кем?
— Э… с Жаклин Квинет, — ответил Эйдан, стараясь говорить самым обычным тоном. — Она хотела обсудить детали предстоящей продажи.
Я не ответила. Вместо этого я плюхнулась на диван и открыла коробку с едой. Я накалывала колечки семги на кончик палочки, отправляла в рот и глотала с жадностью дикаря. Эйдан интересуется ею, это очевидно.
— Знаешь, ты очень понравилась Жаклин, — наконец произнес он. Эйдан правильно понял мое молчание и намеревался развеять мои опасения. — Она считает, что тебя ждет ошеломляющий успех. К ней уже поступило несколько запросов — два из Китая, парочка из Нью-Йорка. А я сегодня беседовал с Грегом Вейцем. Он говорит, что у него есть пара коллекционеров, обдумывающих назначенную сумму.