Девятый этаж...
Пока летишь, можно успеть написать автобиографию по жизни, пролетающей перед глазами. Или предсмертную записку написать:
"Прошу винить в моей смерти слишком красивую девушку, одну из тех, что охеренны, но не с нами"
Балконы на вагоны трамвая похожи, кстати, только без рогов. Ну или с рогами, но только с рогами тех, чьи жёны прячут любовников на балконе, а не в анекдотичных шкафах. Если, конечно, такие ситуации существуют в реальности. Должны существовать, хули; тут и не такую древность встретишь.
Все девятиэтажки, получается, - это вот такие вот депо стоящих трамваев без рельс, рогов, машинисток.
Балабанов трамваи очень любил. Не зря он - один из певцов русской реальности.
Я подышал на окно, оставляя мутное пятно. Написал зачем-то "Хуй"
"Я на запотевшем стекле трамвая
Пальцем рисую плохие слова"
Молодой Цой прямо, только дождя не хватает, но он скоро будет. И моё настроение действительно зависит от количества выпитого пива, потому что оно, как и само пиво, - кислая параша.
Напеваю:"Я никому не нужен и никто не нужен мне" и улыбаюсь, стирая мутную и нецензурную кляксу. Пальцы чуть-чуть посерели от пыли. Отряхнул их о штаны, и тут же чуть хлопнула та дверь, что возле комода
Я обернулся и увидел входящую Красоту без своих тринадцати лампочек. Она мигом дошла до балкона, и вошла, говоря:
-Что, великий человек, в окно смотришь? - правая ладонь у неё была так расположена, будто она что-то в ней прячет,- У тебя футболка мятая, кстати
-Похуй
-Правильно не "похуй", а "не волнует", -посмеялась она и засунула себе в губы сигарету, скрываемую до этого ладонью.
Разочаровался
-Ты куришь что-ли?
-Приходится, -она открыла окно, запуская ветер, развевающий её темные волосы, пару раз чиркнула зажигалкой и удивительно нежно сделала маленький затяг. Уголёк цвета ссадины на её щеке. После, предлагая, протянула эту тлеющую неблаговонную палочку. Махнул головой, типо "Нет", а она как-то изящно выпустила дым одновременно и из ноздрей, и из рта, но дым вместе с горьковатым запахом на улицу выходить не хотел, а наоборот только забегал внутрь.
"Здравствуй, облако, я дым"
Разразочаровался. Очаровался обратно то есть
-А чего тут так пусто? -сказал я, обводя руками пространство балкона.
-Раньше книги здесь лежали, но Витя сказал, что Пушкин - каменный век, и его надо выкинуть.
-И выкинул?
-И выкинул, -улыбнулась она и сделала ещё одну нежную затяжку. За эту улыбку не только Пушкина, но и Достоевского, Булгакова - любого, кто хорошо пишет, я б свесил с этого балкона вниз ногами, чтоб поматерился классик, повыбивался, а потом и ебнулся на асфальт, растекаясь извилиной мыслию по хитрому дереву тротуаров.
-А какой именно Витя был?
-Который милый.
-Надеюсь, наши вкусы в милоте сходятся, - не знал я, куда деться на этом балконе. Только если губами к щеке припасть, но ведь страшно, -Тут только Пушкин был что-ли?
-Улисс был, но его Коля на следующий день в месть за Пушкина выкинул.
Я стоял, возле её лица, в запахе табака. Ломаюсь, как школьник.
-Потом Лермонтов полетел. Потом Маяк, - спиральные жесты сигаретой, струящейся серым,- Так за месяц они всё, кроме Иллиады, выкинули, но второй Витя из неё список кораблей вырвал и пустил его на, как он это называет, тугие косяки от бессонницы.
Она повернула глаза прямо мне в зрачки. Чуть колени не подкосились.
-Я поцелую? - спросил я. Будто весь кислород вышел на эти два слова.
Она отвернулась, посмеялась. Но по доброму.
Опять взгляд на меня и с ещё более бесценной улыбкой жмёт плечами. За них и схватил, приникнув губами к ее губам, которые для этого кто-то и создал. Жар сверху вниз, мягкий вкус табака, мягкие губы, они взаимны.
Прекрасно.
Отни́к. Открыл глаза. Всё также улыбается, и я растекаюсь, но больше внутренне, чем внешне.
-С тобой и в Бога уверовать можно, -не отводил я взгляд.
-Почему это?
-Не укладывается в голове, что ты могла появиться случайно
-Всмысле? - всё больше смеялась она.
-Красивая слишком, -уже разочаровался я в этом комплименты.
-Спасибо
Как можно улыбаться ещё больше? Она закрыла окно, не нагибаясь кинула окурок в пепельницу. Попала.
Вышла с балкона
-Пойдём, -придерживала она дверь.
Не хочу идти за ней, почему-то.