Не поперёк, а вдоль.
Он увидел меня и погрустнел, но осколок не выпустил. Я сделал два грузных и звучных шага, переступил через его ноги и сел на пол возле него.
-Расскажешь? -я кивком указал на порез.
-Выпить бы, - с тоской не отводил он глаз лужи, пропитавшей его джинсы.
-Потому что рот ебал быть старым?
-Надо было сначала выжрать всё, а потом уже резать. Вино ж сосуды расширяет.
Очень рваный порез
-Неэстетично ты решил себя убить.
-Рот ебал я твою эстетику, -почти безучастным басовитым голосом, ответил он.
Я молча наблюдал, как он медленно набирает воздух и поворачивает голову, но не на меня, а просто прямо. Исповедоваться легче не в глаза.
-Я ради неё чуть жизнь на зеро не поставил, -все также грустно, но постепенно в его словах проскакивала живость, -Мне Рома говорит:"Ставь всё на зеро, ты хочешь не просто не проиграть, а выйграть, иначе нахуй жить". Ну, он и сел, хули, за экстремистские, но охуеть какие эстетичные стихи. Я тоже чуть не сел, но пронесло. И что в итоге то?
-Что?
-Хуй.
Стал, блять, не человеком, но лучше. Нататуировал это говно, блять, прямоугольники, типо навсегда, типо навечно я в этом нахожусь, творчеством я стать хотел, короче, или искусством, но нихуя не вышло, сука, блять- он ударил ладонью по осколкам, - ещё это вино ебливое пьем, как интеллигенты какие-то, а я обхуяриться хочу, не вином, не веществами вообще, даже не человеком, а жизнью, сука, я обхуяриться хочу. Ты когда-нибудь обхуяривался жизнью?
Впервые взгляд в глаза. Снаружи голубые, но внутри, возле зрачка желтеет пламя.
-Конечно обхуяривался, хули я спрашиваю, -снова отвернулся он, - Хорошо, конечно, что ты эту строку не сделал на лице, а то б убого выглядел.
Нет, нахуй быть творчеством; нахуй быть лучше. Человеком бы стать, но обратного пути нет ведь, я уже всё, до свидания, тут только самосожжение поможет.
Он выдохнул и глаза повлажнели.
-Сука
-Чувак, -снова собрался я лезть в чужую душу, -Ты когда-нибудь был счастлив?
-С чего такие вопросы?
-Был или нет?
-Один раз, - без раздумий ответил он.
Лезть в чужую душу, как пытаться разобраться в чужом почерке.
Сложно
Глаза повлажнели теперь у меня.
-Лично я придерживаюсь такой концепции, что главное - это стремиться вот к таким моментам счастья. Если ты хочешь словить этот кайф, можно многое дерьмо пережить. Ты хочешь его повторить?
Он пустым взглядом упирался в зелёную стену.
-Решай сам. Я думал, совсем хорошее повториться не может, но сегодня смогло.
-От этой твоей размытости ни холодно, ни жарко, -безучастным, но готовым расплакаться голосом, сказал он.
-Короче, была у меня подруга. Лиза, -глубокий вдох,- Прекрасная девушка, могла дарить счастье одним своим присутствием.
-Ага
-А потом она, как ты, вскрылась, но с удачным для неё исходом.
Глаза заболели, пришлось закрыть. Надавил на них пальцами.
-Сочувствую, -довольно искренне для человека в таком состоянии сказал он.
-А сегодня встретил... Как зовут вторую девушку, которая не Настя?
-Я понял, о ком ты
-Ну вот. Она такая же хорошая, как Лиза. Всё
Он улыбнулся. Похоже, нервная улыбка.
-И, по-твоему, я после этого должен перестать о суициде думать?
-Решай сам, я просто предлагаю.
Кофту забыл.
-От вскрытия вен голова болит и тошнит, поэтому лучше с балкона, - вставая, произнёс я, и отряхнулся непонятно от чего.
-Ты тут будешь сидеть, или обратно пойдёшь?
Он выглядел устало. Будто сутки лежал под пулеметным огнем, вбив морду в землю, молясь тому, чего нет. Он кивнул и рассучил рукав, скрыв жёлтой кофтой руку, уже сильно испачканную в крови. Я подал ему руку и, будто камень Сизифа, вытянул его из винной лужи.
-Тебе штаны может дать, чтоб у них вопросов не возникло?
Он посмотрел на мои джинсы и кивнул, а затем приподнял свою кофту, пытаясь не глядя нащупать ремень. Я же всё сделал более ловко и уже стоял только в черных трусах, с обнаженными и покрытыми волосами ногами, а он неторопливо снимал свои штаны, боясь наступить на осколки.
Вы и так понимаете, насколько это странно выглядело со стороны.
Мы обменялись, он надел мои, а я надел его, пытаясь не выразить на лице неудовольствие от мокрой прилипающей к задней части бедер, ткани.
-Кофту я... принесу, -вошёл он в квартиру, не до конца закрыв дверь. Сквозь щель проникал голос Ромы и смех Красоты.
"Я всё равно тебя когда-нибудь возьму. Одну" Или вдвоём с панелькой.
Хотя ей весело, не надо лезть в чужой монастырь, отбирая душу команды.
Витя вернулся, вручил мне кофту, крепко пожал руку и запер дверь.
Секунды две туплю на нее и, снова повязав кофту с пятном на пояс, направился к лифту.