И вот, мой лифт Вергилий, с прожённой кнопкой седьмого этажа, пустил меня в путешествие по девяти кругам. С почти чердачного чистилища девятого, в самый низ. Не на первый, нет. Ещё ниже и хуже. Туда, где, вроде бы, почти никто не предавал, но взгляд всегда направлен вниз, а вместо озера Коцит они закованы в российский быт.
Ужасная, но поэтическая пытка.
Я вошел в ветренное озеро, ко мне прилетел голубь, но тут же съебался. Обозналась, видимо, птичка.
Уже вечер, а я не знаю, где я. Даже солнца из-за нагромождений панелек и туч не видно, так что по солнцу, как по компасу не сориентируешься. Однако ветер панельки почему-то прекрасно пропускают. Летает мусор, нагибаются два тополя. И всё шумит. Надел кофту, ведь начинает холодать, а бёдрам холодно от мокрого вина и ягодицам тоже.
Отправлюсь в свободное плавание, авось поможет.
Проблема озера в том, что нет течения, по которому можно расслабиться и плыть.
Обратимся к теории распутия из сказок: Путь налево грозит потерей коня, направо - приобретением жены, а прямо идут на верную смерть.
Прямо
Если идти напрямик, дорога всегда будет короче.
Короткая дорога, согласно мудрости, всегда длинней всего.
"Отправляясь на Итаку, молись, чтоб путь был длинным"
Логично?
Вполне.
Да и чего смерти бояться, она, во первых, просто финал жизни, так сказать очередной этап, и херли его чуток не ускорить ради былинных приключений? Жизнь на зеро, как говорил хороший человек.
Да и смерть уже давно не старуха с косой, с лязгающими пальцами, пустым взглядом, с процентами от Харона, с ненавистью к Сизифу, который её наебал.
Современная смерть - это красивая бледная брюнетка с красными губами и красным левым и правым веком. Худая. Грустная. Голая. С засосами на рёбрах идущая по улицам окраин, разрезая лёгкую походку о битые стёкла зелёных бутылок.
Не очень страшно, согласись.
А вот панельки страшные. Облака и то так не давят, а они, между прочим, в противовес тем самым обезьянам, слышали раскаленный свинец на коже; видели, как римский папа ебёт ребенка в рот, а после смотрит Саус парк и слушает Слипнот; говорили об этом, но кто им поверит.
Начал накрапывать дождь, покрывая асфальт темными каплями-самоубийцами. Тонны их, суицидников этих и все, как один, безвозвратны.
У Тарковского вода - символ ирреального.
Капли стучат по козырьку подъезда, как барабанщик уже упоминаемой группы Слипнот. Но надо идти.
Намок моментально - стало ещё холоднее, но хоть пятна вина не будут заметны. Холодные побледневшие пальцы спрятал в карманы, чтоб сильно не дуло на них, а живот пронзает сосущее чувство. Или я хочу есть, или холод так влияет, или и то, и другое.
Кто-то в панельке справа закрыл окно, а кто-то в панике убирает белье на открытом балконе. Пара похожих на сонных, качавшихся, шмыгает носом под козырьком. Парень и девушка. Один хуже и худее другого. Больно смотреть, как крепко держатся за руки друг друга, сомкнув пальцы в замок, как на шее Сида Вишеса.
"-А где ключ?
-Какой ключ?"
Звонит в домофон, с трудом просит пустить, заплетак языкается. После орёт, долбит в дверь, а девушка, гладит его по плечу, пытаясь успокоить.
"Глаза их полны заката"
Сердца их пусты рассвета.
Наркоманы обречены долбить вечное озеро Коцит не ломом, не топором, а маленькой иглой, кроша лёд в белый порошок, в надежде дойти до воды, поймать там не рыбу, а кайф, но иногда и воблу воображения.
Прошел ту панельку, повернул направо, увидел дорогу и снова панельки. На белой уже грязной иномарке, сверкая лужами из под колес, кто-то пронёсся вдаль.
"Какой русский не любит быстрой езды?"
Абсолютно ровная дорога, будто по уровню, но с выбоинами. А вдоль неё пунктиром опять же панельки, будто это не район, а дополнение в длинном предложении. Необязательное DLS.
"И быть над землёй закатам,
И быть над землёй рассветам,
Удобрить ее солдатам,
Одобрить её поэтам"
Где тут подпись поставить, что я против этой хуйни?
Хотя с закатом сложно сравнивать то, что происходит сейчас. Закат - это пламя на горизонте, прекрасное, но грустное; а вокруг только серый демотивирующий вечно-живой огонь. Даже не огонь, а тление. Даже не тление, а дым от него. Будто все: Маяковский, Пушкин, Булгаков - сжигали Россию, как Нерон. Для вдохновения.
"Гори огнем, твой третий Рим,
Лови мой ритм"
Любая империя должна умереть.
Моронсы - это бунт в британских колониях, это гунны, это германские варвары, это разделение римской империи на две части, это развал СССР, это смерть Атиллы, раскол Монголии и теперь она между двумя мудаками. Империя - это колониальное отношение, присоединение Крыма, Сибирские походы, танки в Пражскую весну, слишком много флагов и проч и прочь.