Шипение на кухне за дверным проёмом, сквозь который я вижу плиту с убежавшим молоком.
Трудно определить, что дошло до меня первым, запах гари или мамино "ёп твою мать".
Лёгкая дымка на кухне, будто сам немного становлюсь ребёнком, а мама открывает окно, немного впуская холод, но выпуская это вонючее бельмо. ("Вонючее бельмо" звучит, как название французского блюда)
На кухню из зала выбегает брат с вопросом:"Что "еп твою мать"? Ещё пиздюк - четыре года - не знает про матюки, а мама отвечает, будто и не заметила:
-Молоко убежало
-Почему молоко убежало?
-Проворонила
-Почему проворонила?
-Потому что ты меня отвлекаешь
Маме меньше сорока. Все говорят, что я на неё похож в том числе худобой, а брат - пиздюк и этим всё сказано. На мать не похож - похож на отчима, а отчим на вахте. Ещё и "р" говорит в свои 4, в отличие не то что от меня, картавого, а даже от мамы с её < 40.
Я нехотя вылез из-под пледа и одеяла, словно. Словно из-под пледа и одеяла - это ощущение уюта не сравнить ни с чем. Я натянул шорты и вышел в кухню, где бельмо почти исчезло, но ещё оставалось, и запах тоже. Правая щека почувствовала жар шершавый, как кирпичная крошка и как язык ещё одной, на этот раз натабуретной, кошки. Мама закрыла окно. Вторую щеку подставлять не буду - нехуй - а возьму прихватку над электрической печкой, что слева, чтоб взять шумный чайник на традиционной, белокаменной, как Москва, печке справа. Из носика струился пар. Жёлтый, как купол церкви, чайник в моих руках напоминал курящееся кадило. Стол был рядом, и я налил в пока что белую кружку кипятка на половину. Скатерть коцанная, как предплечья Вити, потому что "да порежу без доски,ниче не будет, я ж аккуратно".
-Ма, -она стоит возле шкафчика, -Подай чай, пожалуйста
Отдала, и я закинул его, чтоб кипяток превратился в то, на что я могу сказать "это кровь моя", заедая слова печеньем, которое почти плоть моя. Проклятье моё - три чайные ложки сахара, сбрасывающиеся с железного обрыва, как лемминги. Хотя Иван Иваныч его вообще тоннами жрёт и проклятьем не считает. Или считает, но не подаёт вида, а только говорит, мол глюкозой разгоняет мозг, а на самом деле просто любит пожрать. А кто не любит? Лиза вон очень любит, и я не против лишний раз обожраться чем-нибудь до упора вкусным. Как хорошо, что она ещё не умерла. Главное не разжиреть, а то сам себя уважать перестану; хотя план Худого до армии набрать 120 килограмм, чтоб не идти туда...
Я сделал маленький глоток почти не сладкого и не крепкого чая, наполнившего меня теплом, как это делают волнительные моменты, например первый поцелуй.
Ещё один поцелуй с горячим и вкусным. Шрам от ожога, который я сделал себе после ссоры с другим моим проклятьем уже есть на левой?
Нету? Вот и славно.
А, бля, я ж с проклятьем только через год познакомлюсь. "Горящий дом" "Чужим журчанием рычит" "Ты огромный период собственной жизни" и так далее мне только предстоит, так что ещё глоток. Пакетик похож на доску из Титаника, только вода не ледяная и соленая, а наоборот.
Мама вышла из зала, держа в руках пальмоподобный цветок листьями вниз.
-Это кто? -отвлёкся я от чая
-Это? - она положила его возле печки, прямо на дрова, -Уже никто
"Уже никто"
Мафиозник так может говорить, когда убил человека и пафосно избавляется от тела
-А что с ним?
-Да коты его... Испортили.
-На улице дубак?
"На сердце тлен и мрак"
-Ну видишь какой туман
Действительно, на улице будто кто-то молоко пролил. Но этот туман не целуй, а то ангина, озноб, бесконечные от бессонницы ночи, боль, снова боль, ещё боль и по новой. Лучше просто сделай ещё глоток и удивись, что даже туалета практически не видно из-за бельма. Неужели это пролитое на плиту молоко так надымило?
-А что ты так спрашиваешь?
-Ну я ж вчера воды не принес, а надо бы.
-Ну да, - и ушла за что-то отчитывать второго брата, смотрящего в зале мультики.
Последний тоскливый поцелуй с терпким и сладким океаном, бурым, как летом выцветшая шерсть моей кошки. Последнее теплое скользящее торкающее по языку. От Проклятия были те же ощущения, когда ее язык с моим, но мы не об этом.
Сквозь дверной проем в зал по телевизору идут Смешарики - серия, где Пин создал Биби. Ещё немного и сын уедет от родителя.
Пойду одеваться, чтоб, как Биби, улететь в открытый и холодный космос. А что, туманность есть.
Первыми, предварительно выгнав шорты, на мои ноги залезли подштанники. Затем футболка приобняла меня выцветшей тканью. Свитер под горло - подарок деда - придал образу стиль, а телу ещё больше тепла. Двое шерстяных носков. И теплые штаны, название которых я не знаю, но они делают "фсить" при ходьбе.