(Вот я снова описываю)
К реке подходит довоооольный человек.
Снимает футболку
Хуяк стрела
Мимо скачут индейцы на лошадях и с луками, расстреляли мужика и ускакали.
Экшн
Эпос
Класс
Только вот ни дерево, ни река, ни мужик, ни, тем более, его футболка не имеют ценности в мире такой истории. Да и история эта в эпической книге немногое значит. Её легко забыть. Она ничтожна.
Мы уНИЧТОжаем не то что секунды, а всю жизнь, все чувства, все пейзажи, всех мужчин, все стрелы, реки. Ещё деревья.
А каждый, кто так делает - пидор.
Я не хочу быть ничтожным. Не хочу быть пидором. Хочу чтобы каждый момент, запечатлеваемый мной, был в этой книге, и чтобы он был здесь прекрасен настолько, насколько я его ощущаю сейчас.
Автобус остановился. Из автобуса вышли. В автобус вошли. Автобус тронулся. Кондуктор встала.
А может правда создать свой мир?
А кому он будет нужен?
Я посмотрел на Худого. Всем своим видом он хотел начать разговор, но не знал, что сказать в начале, в середине и в конце беседы. Поэтому просто молчал, чуть позвякивал мелочью и ждал неизвестно чего. Он человек для бесед, для действий безумных и просто веселых, но не для совместного молчания.
-Когда альбом напишешь?- пытаясь прервать этот неприятный для него момент, сказал я.
-Чего говоришь? – пропуская некоторые буквы слов, переспросил он, несмотря на то, что он все услышал, но пока не осознал это. – А. Бля. Альбоом. Хех. Хер его знает, если честно, когда я его напишу. Но я в процессе. Одна песня полностью готова. Из семи.
-Которая любовь – это бахаться в дёсна?
-Ага, - он посмотрел в окно, пытаясь понять, где мы есть, и продолжил, - Но она короткая, её даже синглом нельзя назвать. Да и без Иван Иваныча сложно. Он же не может сейчас мне аранжировки придумывать, сам понимаешь. А сам я в этом никакой. Моё дело - орать как можно громче и красивее.
-А капелла запиши, - улыбнулся я
-Ёбнулся?
Автобус остановился. Из автобуса вышли. В автобус зашли. Автобус тронулся. Кондуктор встала.
-А хули нет то? По гитаре вон стучи вместо барабана, или попроси кого-нибудь другого, и ори.
Худой попытался что-то сказать, но я перебил это желание, сказав:
-Или как в «Don’t worry be happy» все линии голосом обыграй.
-Не, без музыки это всё не то. Единичный эксперимент – да, круто, но весь альбом - нет.
-Губами и ртом музыку создавай.
-Я не умею, говорю же. Мелодии, аккорды и всё вот это вот ваше – это срань, в которой я не шарю. Наша, кстати.
Мы отошли от окна к выходу.
-А зачем тебе гитара тогда, раз ты в музыке не шаришь?
-Это ж подарок Иван Иваныча на память.
-А, - произнес я, вспомнив, что именно Иван Иваныч подписывал гитару Худого, черной краской выводя на её корпусе инициалы ХРЕ – Худому Роману Евгеньевичу. «Не ФИО, а трагедия» - любит повторять Худой, объясняя это тем, что он мог бы законно писать нецензурщину, но нет. Не может"
Автобус остановился и распахнул свои двери, обнажив всякого рода людей и асфальт остановок окраинных улиц. Замызганный и обхе́ренный он не прогнулся под моими ногами, и я в небольшом недоумении огляделся вокруг. Я не увидел нашей панельки, ларька с цветами, курящего деда. Вместо этого стоял продуктовый павильон, какой-то серый высокий ДК, чуть дальше него стояла девятиэтажка с советскими ржавыми буквами "Библиотека", через дорогу виднелся гаражный комплекс, на который нельзя было посмотреть не прищурившись от солнца.
-Это не наша, -сказал я, смотря на Худого.
-Расслабься, мы просто больше не в Канзасе.
Он посмеялся и пошел вдоль дороги туда, куда ехал автобус - к очередным панелькам и домам за поворотом.
-Что-то я не вижу дорогу из жёлтого кирпича, Тотошка
-Схуяли я Тотошка? Ты меня за собаку считаешь?
-Да, - кивнул я и продолжил, - Нет друга лучше ссутуленной псины.
-Мразь, -почти одновременно с моим словом "псина" бросил он
-Я вообще-то про то, что ты верный товарищ.
-Кому ты пиздишь?
-Тебе, - засмеялся я от давно придуманного и повторённого сотни, а может десятки раз, ответа на этот вопрос.
Худой и правда очень хороший друг, несмотря на обзывательства, которые мы кидаем друг в друга. Он недавно вытащил меня из ебеней моего Освенцима души, о существовании которых я даже и не подозревал. При этом он убил много своих нервных клеток, так что я ни капли не вру, называя его Тотошкой.
Я увидел дом, выделяющийся на фоне остальной архитектурной серости, на который видимо и пошли жёлтые кирпичи дороги, ведущей в изумрудный город. На нем не был натянут красный плакат с надписью "Детство детством, приключения приключениями, а людям нужно где-то жить".
Раньше вроде психушки в жёлтый красили.