-Я театром уже два года не занимаюсь, о чем ты?
-К тому времени ещё больше заниматься не будешь. Тебе и играть не придется, просто будешь жить на сцене, без всякой этой вашей театральщины. Хочу теперь реально пьесу написать
-А я мороженого хочу
-Сходи купи
-У кого, блять? У совы какой-нибудь? Бля, реально сова
-Где?!
-Да тихо ты
-Да реально, где она?
-Вон, видишь?
-Это пакет
-Нет, это сова
-Попроси у нее мороженного
-Ага
-
-Сука, улетела
-А ты что хотела сделать?
-Сфотографировать и бабе потом показать
-Не судьба
-Ага... Ну ты посмотри, крыло размытое торчит, а все остальное не видно. Усука.
-Хочу мороженого
-Я тоже. В ванночке. И сериал какой-нибудь смотреть
-Я на коня Боджека недавно подсел
-Это что такое?
-Мультик про коня. Очень депрессивный. Там во втором сезоне есть охеренный момент, когда главный герой и его подруга сидят в планетарии, и главный герой говорит:"Знаешь, Сара Лин, мы с тобой всего лишь песчинки в огромном океане космоса. Так что не важно, какой след мы оставим после себя или какими нас запомнят люди. Важен только этот замечательный момент, который мы проживаем вместе"
-Вау, красиво
-А потом эта Сара Лин умерла. Прямо на плече главного героя
-Грустно. А ещё Сара Лин мечтала стать архитектором...
-Охереть, уже вечер
-Звезды красивые. Что, ляжем, как в марте и будем смотреть на них?
-Тут грязно и машины
-Ни одной машины не было ещё
-Ну ладно
И с этого момента стало не важно, какой след мы оставим или какими нас запомнят. Настал тот самый замечательный момент, который мы проживали вместе, а значит запечатлевать его - фу
Глава 8
Глава 8
Если смысл жизни - это то, почему человек ещё не убил себя, то мой смысл жизни - ещё не наполненная горячая ванна.
Сквозь запотевшее зеркало моё лицо - какой-то обмылок.
Впрочем, как обычно.
Возле розового куска старого усталого мыла стальное лезвие. Розовые пластинки моих ногтей подцепляют его, изрезанные уже зажившие кончики пальцев берут и по привычке чуть не кладут в карман, которого нет. Я остановила руку возле чуть выпирающей тазовой кости.
Ванна - ёбанная баня, но мне это нравится. Ножки в кипяток, взгляд в потолок и сижу, жду. Жду, пока она наберётся по горло, а я наберусь смелости. Я не боюсь смерти - как говорится, с кем не бывает.
Кто-то говорил; а точнее Руся говорил, что кто-то говорил, что смерти бояться глупо. Смерть - это когда ты просто не существуешь, а я не существовала миллиарды лет до своего рождения.
Ещё Руся говорил, что нужно стремиться к моментам счастья. Он так своего персонажа книги от суицида отговаривал. Не вышло - слишком самовольный вышел персонаж. И со мной не вышло, потому что счастья нет. Счастье - это песня Нервов, а другого нет, по крайней мере несколько месяцев я не чувствую счастья. Сижу улыбаюсь. Чего улыбаюсь, для кого улыбаюсь?
Знаешь, встаёшь, не узнаёшь квартиру, постепенно устаёшь и вот уже тут, где лезвие, стальное, как нервы. Горячая рвота крана прекращается мгновенно. Горячая вода принимает мое тело, словно я ещё не родилась, словно вся жизнь - это сон, который снится мне в утробе, а сейчас, когда я разрежу бархат ненавистных рук, вот тогда и заживу нормальной жизнью, которая и должна была быть изначально, а не это. Не отец, который ушел ещё до рождения, не
жизнь в деревне с бабушкой, вместо жизни с мамой, не переезд к матери, не ссылка обратно в село, не возвращение вновь, не неудавшийся переезд в Германию, не запоротая любовь к театру, не лучший друг, который не пишет два месяца, а если и пишет, то жалуется на свою жизнь, словно Вика, написавшая, что она вскрыла вены и скоро умрет, а на самом деле просто две царапины.
"В следующий раз вдоль режь" - как говорила мне мама, заметив порезы на руках. А вот и буду.
Тело задвигались в плаче. Я пыталась не издавать звуков, чтобы бабушка не услышала, и беззвучными судорогами билась, создавая волны. Ненавистные ребра сжимались, вырывая слёзы и напрягая ужасный живот, заплывший в моём ёбанном жире. Как и царапанные ляшки, икры, руки - всё, блять, кроме груди. Ненавижу. Все говорят, что я худая, но они пиздят. И всё бьётся и бьётся, а лезвие впивается в ладонь, когда я, откинувшись назад, задержала дыхание и, выплеснув воду, ударилась затылком на дно. Темные волосы, как водоросли. Я - замшеллый булыжник - держала дыхание. Хочу захлебнуться. Ком подрывается к горлу и я всё-таки выдыхаю и с шумом вылезаю, убираю прилипшие к лицу волосы за уши. Вода остывает и слегка краснеет от порезанной ладони. На кафеле пола много воды.
Кожа предплечий блестит и подмигивает белыми полосками шрамов типо "Ну давай скорее, чего ты, как эта, я уже не могу, мне невтерпёж, ты разделась, приняла ванну, так чего мы ждём?" В этот раз получится.