-Это все заново в обратном порядке проживать?
-Не, почему, просто призраком шароёбишься сорок дней. Кто-то шугает людей, кто-то типо ангел, помогает, кто-то снится, кто-то просто депрессует, в одну точку смотрит. Я вот тебе решил помочь немного
-А откуда ты меня знаешь?
-Руся рассказал
-А. Вы с ним знакомы?
-Ещё нет, но скоро будем
-И как он там?
-Всё хорошо, вроде, тусит, гуляет
-А со мной что там? Куда бычок девать?
-Давай мне, -он затушил его о ладонь, - Потом схожу, выкину. С тобой все хорошо, сегодня вены вскроешь
-Всё-таки вскрою?
-Ну а хули ты хотела? - он с трудом улыбнулся, -Зато ты откатишься назад, переживешь все по новой
-Я не хочу ничего по новой, - уткнулась я в плечо, обнимая его. Пахнет пылью и потом, совсем как от Руси.
-Да ладно тебе, - он начал гладить меня по спине, -Русю встретишь по новой, что у тебя ещё хорошего было?
Он зацепился пальцем за полотенце, от чего оно чуть не упало, но он, издав "тиха", поймал его и вернул обратно.
-Так что давай, успокаивайся, - он развернул мою ладонь и с жалостью посмотрел на порез, оставленный лезвием. Лезвие он взял в спокойные пальцы и приложил к предплечью. К моему.
-Нет, я сама
-Уверена?
Молча кивнула, а он не стал настаивать, вернул лезвие и вышел, заперев за собой дверь, крикнул "До встречи".
Я б уже не удивилась, если б увидела на подоконнике кухни то "суицидальное" уёбище с двумя царапинами, сидящее, как Демон Врубеля, теребящего ромашку, сверкающего серёжкой, думающего "Я останусь в тебе навсегда, как чай, пролитый в любимую книгу"
Только все эти мысли - макулатура и не более.
Лень одеваться, да и кто меня увидит, кому я нужна. Буду в полотенце, как греческая богиня. Афродита. Такая же безрукая причём, потому что пролила воду с графина. Вот как так можно наливать, а?
Руся показывал мне на какую-то большую жёлтую звезду и говорил, что это Венера. Красота спасет мир, поэтому нам надо было идти за ней и пошёл, объясняя, что так можно найти самое прекрасное место Вселенной.
Как я люблю пить воду, ужас.
Но хочу вина. Красного какого-нибудь и парня попиздаче для робких поцелуев.
Руся шёл впереди по пояс в траве, говорил, что нам пизда, если нахватаем клещей, но лещей от матерей нам получить намного страшнее, ведь нас не было дома двое суток, но ноги не устали. Был день, поэтому Руся сказал свернуть направо, потому что нам надо идти к Венере, а Венера безрукая где-то в Италии. Стало темно и он снова повернул. Казалось, что мы ходим кругами.
-Ты одет как вешалка из секонд хэнда, - перебила я его какую-то мысль, а говорил он умные вещи.
-Вот ты говоришь суицид. Но это очень глупое решение, потому что жизнь у тебя всего одна. Это единственный шанс быть, а ты хочешь его потратить. Я б понял это стремление, если б ты могла вернуться при желании к жизни, но ты не можешь. Поэтому, Лиза, кайфуем от того, что имеем, живём и не выёбываемся. Умереть всегда успеем.
Тогда, на вторую неделю путешествия, это на меня сработало, но сейчас мне банально всё равно на этот единственный шанс быть. Тем более тогда мне было интересно жить, интересно найти то самое самое красивое место во Вселенной, а сейчас ни цели, ни красоты, ещё и прошлое грызёт ностальгией.
Я до последнего ждала, когда Руся повернется и скажет, что самое красивое место во Вселенной - это я, но в один момент, где-то в лесах, вспотевшие и уставшие, с грязными чешущимися волосами, с царапинами от веток, а Руся с щетиной, мы остановились. Сначала остановилась я, найдя на ёлке просто так горящую гирлянду из тринадцати огоньков, а потом Руся, вышедший из деревьев.
-Иди сюда, - сказал он
-Мне идёт?- надела я гирлянду, как нимб
-Тебе идёт идти сюда.
-Что там?
-Идет солнце по небу, видит горизонт горит. Село в него и сгорело.
Я тоже вышла из леса.
Бенгальско-искристо-шампанским играло солнце на морщинках речки. Таким же Макаром сквозили звёзды, одна из которых, напоминая ресничку, упала, сверкнула и будто сказала "И жить хорошо, и жизнь коротка". Речка была не речкой, а упавшим небом, колыхаемым красотой. В ней отражался слоёный пирог заката.
Два мгновения и всё исчезло, а я повисла от восторга на Русю, а он и не против.
-Вот теперь ты знаешь, насколько красивые у тебя глаза.
Иссиня-черная комната гудела холодильником.
Ну в пизду. Мне говорили, что все будет хорошо. Мне стихи посвящали. Мне показывали. А толку? Лучше уже не будет. Иван Иваныч - уже история, с ним так хорошо было, что я уже даже не скучаю. Это другой человек его любил, а не я. И с Русей приключалась тоже не я. Такую, как я сейчас он бы нахуй послал с первого слова, а то и смерти пожелал бы. А я что? А я поменялась. Я все больше та и всё меньше не та. Я даже курить начала, я даже на бабу хуй положила, решила, что ей похуй на меня будет. А вот реально, поставь себя на её место, сучка эгоистичная. Просыпается она утром, рассвет, солнце яркое, птицы поют, а ты в крови и разбухла, как эта. Такой, как ты, точно нужно умереть, чтоб лишней боли не принести. Но не здесь. Не надо, чтобы баба меня видела, пусть я лучше без вести пропавшая, пусть я лучше ушла купаться и утонула, гуляла по крыше и упала, чем сама себя. Я снова налила воды в графин, залпом выпила вкусную воду, открыла окно и захотела вылезти в него прямо в полотенце, прямо мокрая, прямо прохладная.