И свист своей фляги
Ветер холодный, взгляд на меня бросил, но уже как-то привычно и в целом-то похуй. Бетон тоже холодный, но не жалуется. Это поначалу, когда все толпы панелек и ещё большие толпы их окон, и ещё большие окна прохожих глаз пугали тем, что их орда, а нас рать, а сейчас пусть хоть задуются, засмотрятся, пусть не обнимают, падлы, пусть не целуют. Кому как не мне должно быть похуй?
Сейчас бы даже алкашу был рад. Синявому, как запад, искристого от спирта. Ему десять рублей, а мне тепла до конца жизни.
Но не с ним обниматься.
Позвонить бы Красоте
Прийти бы домой, да как взять в охапку Вику, да в тёплую ванну. Ничего, кроме объятий и тепла. Не винного тепла, которое расстёгивает рубашку и поднимает хуй, а уютного, как с мороза в и́збу, а там печка, коты, борщик с салом и всё на завтра, всё на потом.
Одни из самых душевных объятий мне подарил бухой парень Саня. Лет тридцать. С Лизой тогда гуляли. Говорил, что крутые, громкие, раньше таким же был, а на дворе два часа ночи и район такой тихий, но Лиза все равно с перцовкой, но потом спрятала - Саня нам понравился.
Среди каких гаражей я вообще иду?
"А Россия и правда ведь другой быть не может, кроме как родной и унылой" - надпись на ржавых воротах.
"Увы" - снизу другим почерком.
Увы - описание моего выражения лица в последние некоторые времена.
Когда это точно начало происходить сказать нельзя, это как со сном, но уже понимаю ч насколько "увы" было у Сани.
А вот интересно, если его встретить, он узнает меня?
Помнит ли пацана с поэтической рожей и самую красивую девушку в своей жизни?
Лиза то точно не помнит и вообще не знает.
А я помню.
Много чего помню на самом деле, но грустно сознавать, что когда-то от этого помню толку будет столько же, сколько и от забыл.
Лиза всё забыла по собственной воле, дура. А я всё помню, и всё те, кто забывают, потому что хотят забыть - ебланы.
Эта книга на самом деле не более чем застывшая память, чтоб не ушли все помню, когда я закончусь. Забота не столько о себе, сколько о Лизе. Пусть остаётся здесь.
Настоящая Лиза, к слову, сейчас в Канске, с ней всё в порядке, а все предыдущие страницы я безбожно пиздел. Особенно о её красоте неправда - она намного красивее.
Нет, правда, без шуток. Где я?
Ещё одна надпись:"Welcome to the ebenya"
Ну спасибо, нахуй, буквы ебаные, без вас я бы не разобрался.
Прокуренный голос за спиной:
-Гитарист?
Я обернулся посмотреть и увидел похожего на главного героя фильма "Левиафан". Глаза мягкие, словно вытекут; кожа как розовая куриная и варёная для жидких щей. В спортивках.
-Нет
-А кто из творческих?
-Поэт
Он протянул горячую руку и представился
-Руслан, -представился я в ответ, - А как вы поняли, что я творческий?
-Рожа поэтичная. Я сам из наших, мы только с такой и ходим.
Мы пошли в неизвестно куда, а небо уже почти светлое.
-Рассказывай что-нибудь из своего
-Совсем некрасиво...
Этот город - сила
Сигаретной пылью
Насильно давил на.
Ну было и было.
Сейчас ведь нету
Ни строчки, ни пыла,
Ни человека,
Которого милым,
Как ушедшее лето,
Я мог бы назвать,
А след в шее,
Как облитая потом кровать,
Будила кошмаром,
Новым жизненным опытом.
И копотью, копотью, копотью
Он всем своим видом показывал, что ему понравилось
-Это какая же глубокая рана в душе
(Да брось ты, старый, там и царапины нет)
-Ты талант, парень, - помолчал, - Ты до сорока не доживешь
-Почему?
-С талантом долго не живут. Это я затянул, но ты талант, тебе надо умереть
-Мне нельзя умирать, я книгу не дописал.
-А ты сам не захочешь жить. Что тебе? Дети, жена? В один момент скажешь "Извините" и уйдёшь. Не надо отращивать бороду, Руся.
Чем светлее становилось небоч тем темнее становились ebenya, в которые мы идём.
-А насчёт книги не беспокойся, за тебя ее твои друзья закончат. Ты проживёшь охуенную жизнь, Руся, - он остановился, - У тебя будет красивая девчонка, ты вот так обнимешь её в один момент и умрёшь. У них там начнется жизнь с твоих денег и книг, а пока прощай, Руся, - он протянул чуть охладевшую руку, -Как будешь умирать, скажи, чтобы рядом со мной похоронили, хоть будет с кем попиздеть.
И захохотал.
И воткнул нож мне в живот
От боли посветлел гаражный комплекс
-С талантом долго не живут, - и ушёл
Реальность истощалась, будто это из неё кровь течёт, а не из меня.
Темнело.
Вечерело, так сказать.
Стиснув злобу в зубы, сжав потоки крови, охладевая, шаря рукой по холодным воротам гаражей, помогающим мне идти, я проклинал live fast die young.
"Я не погибну молодым"
Облака словно дразнились, напоминая бинты.
Онемевшие ноги, ватная голова, и я сам всё более и более напоминали облако