Выбрать главу

В штанах

Крученыховский ад.

Я мог бы быть Маяковским злым обзубоскаленным, но я им не есть.

"Увы" - шрифтом Брайля на шершавой стене и в шёпоте свободной открытой улицы в тополях в ебенях в пухе в крабхе нет в окраине в ч.ч. городе в ч.ч. человеке по улице Герцена хоть прописан на Маркса висел Есенин

Айседорой били били колокола колокола какой-то церкви.

Белой, как онемение, а рядом в сером с красным в руках канистрой лил на белое, а сам в рясе и буквы на ней. Как будто гараж.

А там тепло сейчас ебанись будет

Огняя

Да

Огня

-Вам нужна помощь?- спросил оббуквленный обусловленый обфразленный. Пустые полые глаза. Шиз.

Двумя пальцами я показал прикурить. Я или Нортон из концовки Бойцовского или дед, но нет

-Руся я, - услышал я вдруг из своего рта обессиленное.

Не ответил, что не курит, положил канистру и стоит, слушает тишину без звона.

-Огня

И огонь был

С белым загорелся я и стало тепло. Рана прижглась, бред потух, только знобит как-то.

Моя история недописана умирать нет

"I just wanna die anywhere else"

I just wanna die не сейчас

И вот

Иду по кафкианско-черно-белой монохромно-выцветшей, а вокруг не танцуют. Как не в себя не танцуют. И штукатурка падаетч и пианино расстроено и нахуя козе баян. И радостно так, будто всё не зря, будто всю жизнь прожил, забыл всё к ебени матери и по новой, словно ничего и не было. И жил, и любил, и писать пытался и ебаться тоже, а значит со всех заглавных букв, капслоком, а лучше зажатым шифтом, чтоб экспрессии побольше. БЫЛО

Со словом быдло только не перепутай. Быдло - это когда все то же самое, но не осознаёшь нихуя, не ценишь, не ненавидишь, носишь что-нибудь и через щель плюёшься. Не через женскую щель. Но и женщины, девушки, дамы - быдло порой. Иногда такое, что лучше б курили и дымом прям в лицо или в рот, прям в альвеолы дымом проникнуть, а не самой собой, как Красота. Она в лёгких до сих пор. А от дыма одна смола. Подожжешь, а оно вж злобно, как фейерверк. Я от того так быстро и загорелся, что скопился, как красная рыба в коробке сельского магазина. И пахнет, сука, так, что слюнями пожар погасить можно, а денег нет, поэтому держись мой рот, тони в слюне, мешай её с кровью, с чужими губами, с здравствуйте и с до свидания, с комплиментами, шутками, с громом глотки ревущей от боли, евангелие залей этой жижей, войну и мир залей, Гоголя откопай, души, пусть задыхается за поджёг в своё время.

Не трогай лишь время. Жизнь не трогай. Себя и других можешь, крыши гаражей, язык кошки, кривые тополя, язык мимопрохожей, душу.

Время и жизнь же не трогай.

Посиди, побалдей и иди с Богом.

Удар по щеке и тут же по неподставленной второй.

-Вставай, ёбанный шашлык, вставай, дыши, сука. Э, ты чего. Э, бля

-Ебля, - расстекаясь в улыбке скаламбурил я Худому, балдея на молодой траве липового парка. И небо сидело и балдело. И я под ним, как под тремя одеялами, под одним из которых умрём. Уютно, как в объятиях девчонки в зелёном свитере с динозаврами.

Звенящая пощёчина. Злой Худой

Хуй с тобой

-Пошли домой, - сказал он и будто подобрел.

Липы были красивы и небо тоже и Худой

-Пошли

Парк закончился. Панк тоже. Прощай. Не будем оглядываться.

Но его сладкий слабый звон забыть и не слышать...

Сравнимо с пыткой.

Панельки стойку смирно сменили на вольно.

-Погодь, я в туалет схожу, - я, и пошёл во двор.

В туалет я не хотел, но двор манил.

Двор с детской площадкой, подъезд с суровым зелёным мусорным баком возле, а через дорогу карими глазами, сладким слабым звоном, улыбкой напоминающей свежее утро и росу с рассветом, пристально вглядываясь в черты шершавого, как воробей, дома напротив, гипнотизируя того безмятежностью, как в песне "В нирване", источая любовь и счастье, покрыв рубашку свою клеткой, скромно теребя её конец, вспоминая былое, мечтая о прошлом, ностальгируя о настоящем, светлея волосами темными у основания, не напоминая при этом проклятия, бархатясь шеей, красуясь ногами, напоминая новые кроссовки, футболку белого цвета, первую пьянку и панковскую цепь на шее, влюбляя в себя каждым моментом, сидело чудо, и я к ней подошёл, и она была рада

Худой кричал:

-Ты долго ли ещё там будешь?

А я ответил:

-Погодь

Я себе друга нашёл