Однажды ребе Исраэль слушал некоего хасида, который превозносил достоинства своего учителя, ребе Моше.
– Ребе Моше – человек необычайной скромности, – говорил хасид. – Он считает себя недостойным даже самых незначительных проявлений почтения со стороны окружающих.
Хасид сделал паузу, ожидая, что ребе Исраэль похвалит его учителя за скромность, но тот молчал. Хасид продолжил:
– В одном местечке настолько почитают моего ребе, что всякий раз, как он туда приезжает, чуть ли не все местные жители выходят его встречать.
– И это доставляет ему беспокойство? – спросил ребе Исраэль.
– Еще какое! Помню, вначале он сказал, что люди, должно быть, восхищены совершенством конструкции и изяществом отделки его экипажа. Затем ребе высказал надежду, что люди любуются его лошадьми. Но в конце концов он понял, что горожане чтят его самого. Ребе стало так грустно из-за суетности людей, что его начало тошнить. Шум, который устроили в честь прибытия ребе, был настолько ему неприятен, что его просто вырвало!
– Глупец! – воскликнул ребе Исраэль. – Вот несчастье! Неужели нельзя было отреагировать на оказанную честь иначе, кроме как рвотой? Да ведь все так просто: оказывают тебе почести – просто принимай их, не оказывают – вообще о них не думай; много ли они значат, в конце концов? Нашего бедного брата вырвало не от самих почестей, но от чрезмерной одержимости ими.
Толкование рабби Исраэля
Хасиды ценят скромность, считая ее признаком духовной зрелости.
Подлинной скромности учит ребе Исраэль: когда тебе оказывают почести, принимай их спокойно; если же почести обходят тебя стороной, спокойно оставайся и сам в стороне. Не придавай почестям особого значения, но и не подчеркивай их тщетность. Они как дождь: приходят и уходят; не нужно вообще поднимать шум по этому поводу.
И то, что человек не поднимает шума, доказывает его духовную зрелость в большей степени, чем показная скромность. Тот, кто жаждет поклонения окружающих, и тот, кто бежит от такого поклонения, одинаково вовлечены в собственные личные рефлексии. Лучше просто позволить событиям идти своим чередом и не делать вид, будто тебя-то все это не касается.
Однажды несколько противников хасидизма решили зайти к ребе Исраэлю, чтобы пожаловаться ему на возмутительное поведение его учеников.
– Ты называешь нас «противниками», но мы, по меньшей мере, идем дорогой Божьей. Читаем Тору в положенное время, каждое утро молимся по правилам, а по окончании молитвы облачаемся в ритуальные одежды и читаем наставления. А вы, хасиды, смеете называть себя благочестивыми людьми, но при этом молитесь когда вздумается, а затем рассаживаетесь вокруг стола и разливаете водку по стаканам! Разве не святотатство называть это благочестием?
Ребе терпеливо выслушал упреки посетителей и затем сказал:
– Мои ученые гости, как вам известно, время молитв, по идее, должно соответствовать времени жертвоприношений в храме, которые ныне не могут совершаться. Вам также известно, что неуместная мысль, мелькнувшая в уме, способна замарать и жертвоприношение, и молитву. Потому мы начинаем молитву не по часам, а тогда, когда наш ум освободился от помех.
Этот ответ явно произвел на компанию впечатление. Все же, после некоторого раздумья, они спросили:
– Хорошо, но зачем пить водку после молитвы?
– Вам, конечно, известно, что источником непотребных мыслей является злое побуждение, оно непрерывно измышляет все новые способы отвлечь нас от благочестивых помыслов. Вот мы, хасиды, и придумали, как с ним бороться. После положенной молитвы садимся за стол и говорим друг другу: «Ле Хаим!» (За жизнь!). Каждый по очереди повествует о своих нуждах и желаниях, а другие восклицают: «Да исполнит Бог твою просьбу!» Естественно, злое побуждение слышит все это. Но ведь мы беседуем как на пирушке, причем не на иврите, а на идише, – вот оно и думает, что это праздная беседа, и не вмешивается. Тора учит: молиться можно на любом языке. Поэтому наша якобы болтовня – на самом деле сокровенная молитва. Она не отягощена посторонними мыслями и потому беспрепятственно поднимается на самые Небеса.
Не зная, что и ответить, противники хасидизма холодно откланялись и удалились.
Примечания рабби Исраэля
Истинная молитва есть излияние открытой и души в тот момент, когда она этого жаждет. Такую молитву невозможно ни контролировать, ни регламентировать. Злое побуждение пытается навязать образ Бога-обычая, Бога, сведенного к устоявшимся шаблонам и формулам. Ребе Исраэль предлагает другой образ: Бог как прямое Присутствие-в-Жизни. Отсюда и единственная подлинная молитва: «Ле Хаим!» – «За жизнь!»