Шедоу не мог позволить Бьюти легко забыть, что она сделала. В следующий раз он может не поспеть вовремя, или самец окажется недостаточно цивилизованным, чтобы вести себя вежливо. Она должна понимать, что делать опасно. Женщины в общежитии слишком баловали её, но она не виновата. Так относились ко всем женщинам-подаркам.
- Проклятье, - проскрежетал он.
***
Бьюти вытерлась и проверила обе ноги. Небольшое повреждение на одной пятке, но, в основном, она легко отделалась, чего не скажешь о Шедоу. Она воспользовалась влажным полотенцем, чтобы стереть кровавые следы. Сожаление и стыд переполняли её. Шедоу поранился, потому что она поступила необдуманно. Хуже, видел её плачущей. Последнее, чего хотелось, - показаться слабой, когда Шедоу уже был готов поверить в неё.
В тот момент это казалось безобидным. Просто выйти на улицу, не думая, что может быть опасно. Шедоу отметил территорию, и Виды не нападают на других Видов. Все мужчины её избегают. Это хорошо, что она ошибалась насчет этого, учитывая, что Торрент спас ей жизнь.
Она открыла дверь в свою спальню и застыла в шоке, обнаружив Шедоу, стоящим перед ней. Бьюти слышала, как он ходил в своей комнате, и думала, что успеет быстро одеться. Руками прикрыв обнаженную грудь, она повернулась, пытаясь скрыть нижнюю часть тела.
- Чёрт, - он отвернулся. - Извини. Не думал, что ты выйдешь голышом.
- Я думала, ты у себя.
- Твоя ночная рубашка на кровати.
Бьюти метнулась к кровати и натянула сорочку на голову. В спешке руки никак не попадали, куда нужно, и лямки путались в мокрых волосах. Хуже просто не могло быть. Шедоу сердился и видел её голой. Она кое-как выпуталась, дернула ночную рубашку вниз и уставилась в его широкую спину.
- Я оделась. - Щёки всё ещё горели, когда он повернулся. - Извини. - "Не думаю, что именно это Бриз имела в виду, когда говорила показать ему своё тело". Ни за что она не собиралась спрашивать о сексе сейчас. Когда она осмелилась встретиться с ним взглядом, то не нашла там отблеска гнева. - Мне, правда, жаль.
- Хотелось бы думать.
Ужас сковал Бьюти.
- Ты хочешь вернуться в Хоумлэнд? Я всё испортила, да? - Она обняла себя за талию - привычка, которую ненавидела, но не могла избавиться.
Шедоу взглянул на её грудь и отвёл глаза.
- Нет.
Болезненное ощущение только усиливалось.
- Ты хочешь вызвать кого-то ещё, чтобы присматривать за мной? - Она хотела его, а не другого мужчину в этом доме.
Он покачал головой.
- Я сплю здесь, на полу. Так что, если тебе вздумается прогуляться в одиночку, придётся сначала переступить через меня. Ты должна постоянно быть у меня на виду, если только ты не в душе.
Его слова заставили Бьюти разрываться между болью и гневом. Он не предложил разделить постель, предпочитая пол. Это глубоко ранило её. Та часть, где он предполагал, что она дважды совершит одну ошибку, вообще была оскорбительна для её интеллекта. Она же не полная дура.
Бьюти отошла к окну, взглянуть наружу, но увидела лишь своё отражение, свет в комнате не позволял увидеть что-нибудь ещё. Волосы влажной массой падали на плечи. Неудивительно, что Шедоу не хотел спать с ней. Он была похожа на мокрую крысу. Хуже - на мышь. Запуганную и робкую.
- Таковы новые правила.
- Правила, да? - Её гнев окреп. Она устала слушать, что ей делать, а чего нет. На свободе она имела право заниматься тем, что нравится, как и все другие Виды. Бьюти развернулась к нему лицом. - Так ты договорил? Это всё? Никакого обсуждения вначале?
Его глаза сузились.
- Что это значит?
- Я сказала, что сожалею. Никто из нас не знал об опасных животных здесь. Я вышла подышать свежим воздухом, но после захотела увидеть реку. Я знаю, что ты мочился на деревья, метил территорию, чтобы другие мужчины держались подальше. Я - подарок, никто из них всё равно не подойдёт ко мне. В нашем обществе я как прокаженная, или вроде того.
- Что?
- Ты не читаешь? Я - да. Это кто-то с заразным кожным заболеванием. Называется проказа. Так со мной обращаются. Как будто я могу заразить кого-то, если они подойдут слишком близко.
- Мужчины избегают тебя из уважения и заботы о твоём благополучии.
Ей надоело слышать это. Каждый пытался обеспечить такую защиту, что проще завернуть её в пупырчатую плёнку и запереть в комнате. Это было несправедливо и неправильно. Она не Тини и не Хафпинт, и она устала, что её считают такой же, как они.