— Отлично придумал. — Выдавив слабую улыбку, она показала Нацу большой палец. — Будь там поосторожнее.
— Да что мне могут сделать.
Залихватски подмигнув, Нацу спрыгнул вниз. Люси провожала его взглядом, пока он не скрылся в кустах. В лесу Нацу двигался совершенно бесшумно, точно подкрадывающийся к добыче хищник, так что, когда он пропал из поля зрения, трудно было поверить, что он все еще идет там, за зелеными ветвями.
Держась за ствол дерева, Люси напряженно вслушивалась в звуки леса. Совсем рядом мерно стучал дятел, вдалеке выводил переливчатую трель соловей. Невозможно было представить, что где-то недалеко находится логово разбойников, полное пропитанного кровью золота и драгоценностей.
Но вот в мирную мелодию леса вплелся новый звук: надрывный человеческий крик. Он болезненным эхом отозвался во всем существе Люси.
«Они заслужили, заслужили», — повторяла она себе, как заведенная.
Раздался еще один вопль, но гораздо тише первого. Люси показалось, что она различила треск пламени, отдаленный грохот. Но возможно все это было лишь игрой ее воображения.
Внезапно наступила такая тишина, что Люси расслышала стук собственного сердца. Потом птицы снова запели, дятел возобновил работу. Жизнь леса продолжалась.
Что бы ни случилось, но все кончилось.
Люси неотрывно смотрела на кусты, в которых исчез Нацу. Она старалась не допускать даже мысли, что с ним не все в порядке, однако все равно волновалась. И вдруг поняла, что все это время беспокоилась вовсе не о погибающих страшной смертью разбойниках. Она беспокоилась о Нацу, который убивает людей. Он ведь совсем недавно научился ценить человеческую жизнь, а теперь снова так легко ее отнимает…
Ветки кустов раздвинулись и шагнувший к дереву Нацу сообщил будничным тоном:
— Готово. И делов-то… Пойдешь посмотреть? Там много всяких красивых блестящих штук и тряпок, которые ты так любишь.
Люси совершенно не хотелось смотреть на разоренное логово разбойников, но она пошла. Ведь нужно же было взять доказательства для Боба.
«Там» оказалось островом посреди маленького лесного озера. На нем раньше стоял дом, сложенный из бревен, теперь превратившийся в дымящиеся развалины. Вокруг на траве виднелись черные проплешины. Кое-где валялись обезображенные огнем трупы, но, похоже, большую часть банды Нацу просто сжег так, что остался только пепел. Пожалуй, это было даже лучше. Люси бы не выдержала вида горы мертвых тел.
Сменив на берегу облик, Нацу перенес Люси на остров, приземлившись прямо посреди развалин, возле черного зева прохода, от которого начинались ведущие под землю ступеньки. Создав пламя на кончике пальца, Нацу первый двинулся вперед, освещая путь таким необычным факелом. Люси следовала за ним по пятам. Из подвала буквально разило паленой плотью, но Люси уже успела привыкнуть к этому запаху, так что содержимое желудка больше не просилось наружу. Она с горечью отметила, как легко, однако, человек привыкает даже к самым ужасным вещам. Но эта мысль быстро исчезла, едва перед Люси открылся вид на содержимое подвала.
Такое количество сундуков с разнообразным добром она видела только на рисунках в книгах сказок. Сразу же припомнилась так любимая Нацу история об Али-Бабе, сорока разбойниках и забитой сокровищами пещере.
Одни сундуки были доверху наполнены золотыми и серебряными монетами. В других лежали свернутые в рулоны разноцветные ткани: шелка с далекого востока, парча и бархат. В третьих — украшения и драгоценные камни, сравнимые по блеску разве что с драконьей чешуей.
Притянутая сверканием сокровищ Люси сделала несколько шагов вперед и вдруг наступила ногой во что-то, похожее на песок. Опустив глаза, Люси отскочила, поняв, что ковыряется носком туфли в кучке пепла, которая когда-то была человеком.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил Нацу, подозрительно оглядываясь по сторонам и принюхиваясь. — Здесь точно не осталось никого из этих ублюдков, так что на тебя никто не нападет, не боись.
— И скольких ты убил? — Собственный голос показался Люси чужим.
Загнув все пальцы на правой руке и несколько — на левой, Нацу задумался, а потом, видимо, отчаявшись сосчитать слишком большое число, просто сказал:
— Много.
Люси постаралась взять себя в руки, сейчас нужно было сосредоточиться на выполнении работы. Подойдя к сундуку с драгоценностями, она некоторое время рассматривала лежащие там украшения. Нужно было выбрать что-то запоминающееся, необычное. Наконец, она взяла перстень, сделанный в форме свернувшейся змеи, которая держит в пасти крупный рубин, и прекрасное изумрудное ожерелье, достойное самой королевы Фиора. Уложив оба украшения в висевший на поясе мешочек, Люси задумалась, как поступить с сундуками. Бросать их тут не стоило: кто-то из разбойников, которым повезло оказаться далеко от логова, наверняка выжил. Не хотелось, чтобы они смогли скрыться с награбленным. Пожалуй, стоило забрать сундуки с собой в Ирис. Люси собралась уже попросить об этом Нацу и тут только спохватилась, что его давно не слышно. В панике она завертелась по сторонам, ожидая худшего. Но оказалось, Нацу вел себя тише воды, ниже травы, потому что был занят важнейшим делом: он тщательно ставил друг на друга золотые монеты. У него получилась уже довольно высокая пирамидка. Когда Люси его позвала, Нацу, высунув язык от усердия, помещал на вершину своего архитектурного шедевра очередную монету. Он отвлекся на голос Люси, дернул рукой, и хлипкое сооружение тут же развалилось.
— Вот блин, — раздосадовано протянул Нацу. — Почти получилось ведь.
Для него золото, ради которого разбойники безжалостно вырезали целые караваны, являлось лишь забавной игрушкой. Было в этом что-то сюрреалистичное, даже жутковатое. Но в то же время пренебрежительное отношение Нацу к монетам наводило на мысли о том, насколько же ничтожны люди, гоняющиеся за золотом.
— Ты не сильно устал? Сможешь перенести в нашу телегу все сундуки?
Нацу воспринял вопрос Люси едва ли не как оскорбление.
Конечно же, он совершенно не устал. Да и как можно устать от «скучной драки с кучкой слабаков»?
Взяв под мышки два сундука, Нацу потрусил прочь из подвала. Перенес через озеро сначала Люси, потом награбленное добро и быстро пошел через лес.
Люси сразу начала отставать и вскоре остановилась у дерева перевести дух. Ноги ее совсем не держали, но она не решалась просить Нацу понести еще и ее. В конце концов, он ведь не ее личная ездовая лошадь. Да и она не слабачка — дойдет сама!
Но Нацу сам вернулся за ней.
— Эй, ты чего?
— Ноги болят, — честно ответила Люси. — Я тут посижу, ты пока носи сундуки.
— Вот еще, тебе нельзя одной надолго оставаться, — твердо заявил Нацу. — Мало ли что… давай я тебя опять на дерево посажу.
Несмотря на слабые протесты Люси, Нацу так и сделал. И, только убедившись, что она в безопасности, убежал с сундуками к телеге. Его своеобразная забота приятно согревала душу, и жутковатые видения обугленных трупов перед мысленным взором Люси подернулись дымкой.
Верно, огонь может быть разным: разрушительным пожаром или ласковым пламенем семейного очага.
Всего за три ходки Нацу перетаскал все, что разбойники награбили за несколько лет. Затем, снова игнорируя возражения Люси, взял ее на руки и донес до телеги. Надо сказать, возражала она без особого энтузиазма. Ноги гудели, каждый шаг отдавался болью, так что Люси позволила себе быть слабой и, что уж греха таить, немного поиграть роль принцессы, которую несет на руках ее храбрый рыцарь. Пусть Нацу тот еще рыцарь, грязный и пахнущий потом, но все же…
Вечерело, тени становились длиннее, между стволов деревьев сгущался мрак. Нужно было успеть добраться до Ириса до наступления ночи, Люси совсем не хотелось спать в лесу на подстилке из веток. Теперь все ее мысли были заняты только фантазиями о теплой кроватке и сытном ужине, по последнему пункту у них с Нацу царило полное единодушие.
Идя возле медленно катящейся телеги, Нацу ныл, что нужно ехать быстрее, что он хочет жрать.