— Все в порядке, — прошептала Виктория чуть слышно, — это же просто Катеб.
Катеб… недавно она видела его обнаженным и занималась с ним любовью.
От волнения и возбуждения она чувствовала себя как-то неуютно. «С такими эмоциями посредник из меня никакой», — подумала Виктория, пытаясь шутить, поскольку юмор приятнее страхов и переживаний.
Она оставила гарем и пошла искать офисные комнаты. Во всех рабочих дворцах имеются офисы, где занимаются ежедневными вопросами. Правительству требуются архив документов, компьютеры и хорошее освещение — и все это во дворце, которому тысяча лет!
Изучая здание, Виктория пыталась объяснить себе, что приехала сюда, как любовница Катеба, но это понятие казалось ей чужеродным. Все происходило, словно в фильме или книге, а не в ее реальной жизни. И неудивительно, что она пребывала в растерянности. Тем не менее, прошлым вечером все случилось по-настоящему, как и великолепный секс с едва знакомым шейхом. Если бы ее спросили об этом раньше, то она бы поклялась, что никогда не сможет испытать такого наслаждения. А теперь она была уверена в обратном.
Только что ей доставило такое удовольствие, обстоятельства или мужчина? И что в этом случае лучше? Если она просто отдалась страсти, поскольку у нее давно не было парня, а Катеб прекрасно делал свое дело… Или же… А если он сам и вызвал у нее море наслаждения? Может за этим кроется что-то еще… более сильное и пугающее?
Виктория предпочитала думать, что во всем виновато стечение обстоятельств. Иначе она в опасности. Ей могут причинить боль или произойдет что-нибудь и того хуже. Мама этому отличный пример. Нет, в плане отношений Катеб ее не привлекал. На сердце висел настоящий амбарный замок, и никто не заставит Викторию его снять.
Значит, осталось физическое влечение. Ну и пусть! Им же было хорошо вместе в постели. Виктория еще никогда не испытывала такого притяжения, но ведь пока это остается всего лишь притяжением, ей ничего не грозит. Подумать только, сколько калорий можно сжечь за одну ночь с Катебом!
Она добралась до задней части дворца и оттуда за парнями в западной одежде проследовала на второй этаж. Каменные стены уступили место гипсокартону и офисам. Виктория подошла к большому письменному столу, за которым сидел серьезный парень в деловом костюме.
— Я хотела бы увидеть Катеба, — сказала она.
Парень выглядел на пару лет моложе. Он был чем-то вроде секретаря в приемной, но смотрел на Викторию так, словно считал себя лучше остальных.
— Принц занят, — по его голосу было понятно, что разговор закончен, и она должна уйти.
— А с чего ты решил, что у меня не назначена встреча?
— Я планирую его расписание.
Это вызвало у Виктории сомнение. Для этого у Катеба должен быть личный помощник. У мальчишки в приемной, скорее, нет ничего, кроме копии повестки дня на компьютере.
— Пожалуйста, сообщи ему, что я здесь, — попросила она, любезно улыбаясь.
Парень смерил ее взглядом.
— Не могу, — ответил он. — А теперь прошу меня простить. — И отвернулся к компьютеру.
Виктории хотелось вмазать ему, но вместо этого она еще шире улыбнулась.
— А то, что я блондинка, тебе ни о чем не говорит? Ты так часто видишь здесь американок? Думаю, что нет. В следующий раз, когда пойдешь пить кофе, раскрой уши. Наверное, все только и говорят, что о любовнице Катеба. То есть обо мне. А теперь отведи меня к нему, или я сама туда пройду и на тебя пожалуюсь. Меня устраивают оба варианта. Ну, и как мы поступим?
— Я знаю, кто ты! — ответил мальчишка из приемной, презрительно усмехнувшись. — Я отлично знаю, кто ты и зачем ты во дворце. Уходи.
Виктория шагнула назад. Она чувствовала себя так, словно ей только что влепили пощечину. В этой стране любовницы по статусу стояли чуть ниже королевы, однако важнее всех остальных. Любовницу принца уважали, это даже считалось честью. Хотя она сама и переживала из-за того, что спит с Катебом, о том, как к ней отнесется его окружение, она не беспокоилась.
Она не знала, как поступить или что сказать в ответ, но, так и не успев ничего придумать, почувствовала, что сзади к ней кто-то приближается. На талию легла теплая рука Катеба, он стал рядом, и ее сердцебиение участилось.
— Она моя, — сказал принц низким и холодным голосом, — а значит, часть меня.