Естественно, с шейхом она не собиралась делиться своими мыслями.
— Я изменила свое решение, — коротко ответила она.
— Просто так?
— Да.
— Может быть, вам с самого начала было ясно, что вы не выйдете за него, потому вы и не стали носить его кольцо?
— Кажется, я уже сказала, что не придаю значения подобным атрибутам.
— Помню, помню. — Он хмыкнул. — И я уже говорил, как это необычно. Все женщины, кого я знаю, любят не только кольца, но и другие украшения.
— А мне моя свобода дороже любых побрякушек, — начала она, собираясь напомнить о ларце из сокровищницы, но вдруг по взгляду шейха в зеркальце поняла, что задела его, и, сдержавшись, закончила: — Думаю, как и для вас.
Он кашлянул, покосился на нее, но тут ожила рация в машине. Он коротко что-то ответил по-арабски, а потом предложил позавтракать ей с таким видом, будто никакой размолвки не было, как не было — и даже не могло быть! — ночного поцелуя.
— Я не так уж и голодна, — сухо ответила Эмбер. — Не нужно из-за меня останавливаться.
Шейх рассмеялся:
— А вот я, напротив, страшно голодный!
Он остановил джип, раскрыл стоявшую на переднем сиденье корзинку с провизией и заглянул в нее.
— Так, здесь есть кофе, свежие финики, сандвичи, кое-какие сладости. — Он оглянулся и внимательно посмотрел ей в глаза. — Вам тоже необходимо перекусить, не годится путешествовать с пустым желудком.
— О’кей, — смирилась Эмбер. — Тогда я сначала размяла бы ноги после такого долгого сидения.
Но дело было не столько в ее затекших ногах, сколько в волнении, которое внезапно разыгралось от одного лишь его взгляда! Она не может поручиться ни за него, ни за себя, а впереди и сзади, хоть и на почтительном расстоянии, — машины с охраной, которые тоже остановились. Охранники — живые люди, и уж если шейх сумел разглядеть с пары десятков метров мобильник в ее руках, то и они наверняка увидят, чем со своей гостьей займется в машине их эмир…
Она распахнула дверцу.
— Там может оказаться слишком жарко для вас, лучше оставайтесь в машине. Или хотя бы прикройте голову, — сказал он.
Эмбер не послушалась, но снаружи было действительно гораздо жарче, чем она ожидала. Однако под открытым небом ей стало спокойнее.
— Не переживайте, мне не повредит немного солнца.
Она сделала пару шагов от джипа и остановилась. Совершенно необычный, завораживающий ландшафт. Безмолвие, яркий солнечный свет, песчаные барханы пастельных тонов от бежевого до дымчато-серого на фоне светящейся голубизны чуть отливающего сиреневым неба. Все такое незнакомое и огромное, что Эмбер показалось, словно она попала в иной мир.
— Кофе! — громко напомнил шейх.
Она повернулась — он протягивал ей пластиковый стаканчик.
— Спасибо! — Стаканчик она взяла, стараясь не смотреть ему в глаза. И стала пить крепкий арабский кофе, приятно сдобренный кардамоном.
Шейх подавал ей финики, сандвичи, сладости. И перед глазами снова возникли его руки, кусочек айвы, о которой сейчас вспоминать не следовало, потому что Эмбер моментально бросило в жар и до дрожи захотелось опять почувствовать его губы, его обжигающее дыхание, увидеть близко-близко его мерцающие глаза…
Она отвернулась, чтобы не смотреть на его руки с сильными пальцами, и произнесла:
— Какая же все-таки невероятная здесь красота!
— Да! Но не стоит доверять красоте пустыни, так же, как и красивой женщине.
Эмбер резко повернулась и смерила его взглядом.
Он улыбался.
— Такая же обманчивая и непредсказуемая…
— Что вы хотели этим сказать?
— Вы ведь и сами знаете, насколько непредсказуемы и неверны красивые женщины.
— А по-моему, в этом отношении мужчины далеко впереди женщин.
— Хотите сказать, что ваш жених обманул вас? Тогда понятно, почему вы решили не выходить за него замуж.
Эту тему ей хотелось обсуждать меньше всего, но она постаралась ответить спокойно:
— Он меня не обманывал. Просто я поняла, что будет ошибкой, если мы поженимся. Мне стало ясно, что он мне не подходит, а я — ему. Вот и все. — Эмбер прислонилась к дверце машины, внезапно почувствовав, как закружилась голова. Наверное, потому что сегодня она почти не спала. Продолжила, надеясь покончить с этой темой раз и навсегда: — Я не была с ним ни непредсказуемой, ни неверной, а, наоборот, поступила очень ответственно. Разорвать помолвку было лучше для нас обоих. Я это поняла раньше его.