Он тогда категорически отказался идти, заявив, что посещение концерта — вовсе не такое уж значительное событие, чтобы правящей семье присутствовать там в полном составе и тем более тащить куда-то на ночь глядя младших детей, которым полагается в это время спать.
— Сказал бы честно, что предпочитаешь поспать, а не музыку слушать, — обиделся брат, — я бы понял. Знаю, ты плохо переносишь разницу временных поясов. — В тот день они оба вернулись из-за океана. Все важные деловые поездки они всегда совершали вместе, пресса даже называла их «рас-эль-хоутские близнецы». — И не любишь музыку.
— Да, ты прав, — легко согласился Гасан.
Из всех радостей земных он любил соколиную охоту и женщин. И оба этих увлечения неизменно приносили ему радость и удачу. Старый эмир даже порой мрачновато шутил, что Рас-эль-Хоут стал известен не столько благодаря нефти, сколько благодаря «донгасанским» похождениям в Европе его сына — любимого героя всей «желтой прессы».
А Салтан музыку обожал. Не предназначь ему судьба стать эмиром, он, без сомнения, прославился бы как талантливый пианист. И еще он обожал свою единственную жену. Их отец тоже не имел гарема — скорее, потому что находил эту старинную забаву накладной для казны — и, на западный манер, ограничился только одной женой. С матерью они составляли весьма гармоничную пару, но такой нежной близости, как между Салтаном и Нурией, у родителей Гасан не видел.
Он вообще никогда больше не видел таких отношений, как у брата и его жены, и даже не поверил бы, что такое вообще возможно, если бы не наблюдал за ними изо дня в день собственными глазами. И, что самое странное, Салтана и Нурию объединила именно любовь к музыке!
Как наследник брат должен был жениться рано — какое счастье, что от самого Гасана этого не требовали! — и ему подобрали невесту, которую, по традициям, до свадьбы он не должен был видеть. Но сейчас, к счастью, не то время, и жениху с невестой все же устроили «случайную» встречу, и не где-нибудь, а в Миланской опере. Было уже известно, что Нурия тоже получила европейское образование, но не в Англии, как Салтан, а в Италии, причем образование музыкальное. Понятно, что именно это обстоятельство оказалось для брата решающим при выборе из прочих принцесс-претенденток будущей жены.
У них были соседние ложи, и в первую минуту Салтан с огорчением подумал, что фотографии Нурии — откровенная ретушь. Скрепя сердце он все же заговорил с ней через перегородку между ложами, и тут произошло чудо! С первой же фразы, произнесенной мелодичным голосом Нурии, и по теплому свету, полившемуся из ее глаз, он вдруг понял, что их брак уже заключило само небо! Позднее Нурия призналась ему, что тогда, в «Ла Скала», она почувствовала то же самое.
Молодожены купались в счастье, а потом коренастенькая Нурия начала рожать Салтану одного сына за другим. После четвертого мальчика родилась Фатима. К тому времени Салтан уже сменил на престоле отца и вместе с по-прежнему холостым братом энергично занимался реформами и просвещением. Рождение Фатимы совпало с открытием в стране первой филармонии, и Салтан расцветал от гордости за оба своих детища.
— По-моему, ты дочери рад даже больше, чем первому сыну, — удивлялся Гасан. — Какая необходимость тебе самому ее купать? Тем более что мужчина не должен видеть голой свою дочь. Это дурной знак.
— Ты суеверный ханжа! Ты не понимаешь! Она — моя женщина. Моя, моя! Моя плоть и кровь. Такая маленькая, а у нее уже все по-настоящему, как у женщины! Ну, грудь вырастет потом. Она будет королевой!
— Ты что, ради нее собрался изменить порядок престолонаследия? — Гасан всерьез испугался за рассудок брата.
— Глупый! Я выдам ее за британского принца, и она станет королевой Англии!
Гасан благоразумно решил, что лучше не спорить, но девочка росла и становилась очень похожей на свою бабушку — их красавицу-мать, и неожиданно он стал чувствовать, что завидует брату и даже ревнует к нему малышку. Ведь если она — плоть и кровь Салтана, а тот — его родной брат, значит, Фатима отчасти — и его плоть и кровь!
Гасан использовал любую возможность, чтобы побыть с девочкой.
И он с гордостью чувствовал, что малышка тоже всегда рада поиграть именно с ним, однако это удавалось не часто: по обычаю, ему не следовало наведываться в покои невестки в отсутствие брата. Гасан придумал выход. Когда девочке пошел четвертый год, он предложил брату, что сам начнет учить ее верховой езде, а заодно — и английскому.