Тот рассмеялся.
— Отличная идея! Но я не понимаю, если ты так любишь детей, почему бы тебе не жениться и не завести своих?
— Зачем? Не хватало еще, чтобы они с твоей четверкой, не приведи Аллах, затеяли междоусобицу, когда нас не станет!
Тогда Гасан так думал искренне. Но судьба распорядилась иначе: не стало их всех. Он — единственный мужчина в роде эль-Кхалифа. И у него нет наследника.
Следовало, не откладывая, решать матримониальную проблему, но у него не было на это ни времени, ни желания, ни сил. Все навалилось сразу. Во-первых, после успешно проведенного теракта активизировались экстремисты, во-вторых, надо было жесткой рукой продолжать начатые братом реформы, заботясь о благе страны, и, в-третьих — Фатима. Или все-таки во-первых?
Девочка перестала есть, спать и разговаривать. Врачи уверяли, что со временем это должно пройти, а в таком юном возрасте — и достаточно скоро. Однако и через полгода девочка молчала, а ела и все-таки засыпала, только когда рядом с ней был он сам. Но как справиться с делами и одновременно выхаживать ребенка? Как ему это удавалось, причем в глубочайшей тайне, Гасан вряд ли сумел бы ответить. Он мечтал лишь об одном — хоть раз выкроить себе для сна не четыре часа, а хотя бы пять.
И вот однажды в полдень, с месяц назад, он сидел рядом с Фатимой перед тарелкой каши и уговаривал ее съесть хоть чуть-чуть, нервничая при мысли о том, что если через двадцать минут он не войдет в тронный зал, то заставит ждать премьер-министра Ламбутании, а это в свою очередь могло привести к самым непредсказуемым последствиям.
На пороге возник Рашид.
— Ваше Высочество! Некий Салех Али из клана Абу Бакара нижайше просит об аудиенции.
Гасан чуть не взорвался. Ох уж эти дальние родственники! Ни с чем не считаются! Неужели так трудно понять, что сейчас — не Средневековье, и нужно заранее оговорить с соответствующими лицами дату, время и проблему, и вообще, какие такие могут быть у кочевника проблемы, чтобы прийти к эмиру! Но он только вздохнул и произнес:
— Давай веди его сюда. И поживее!
— Прошу прощения, Ваше Высочество, но здесь женщины. — Рашид покосился в сторону няни и гувернантки.
— А я, по-твоему, слепой?! — в ярости рявкнул Гасан, мысленно посылая к черту все эти опереточные условности, и заговорил нежно: — Фатима, девочка моя, ты только посмотри, какая вкусная кашка! С инжиром, с абрикосами! — Он зачерпнул ложку из ее тарелки, съел и зацокал языком: — Ай, ай, как вкусно, ты только попробуй! — И подумал: черт, до чего же есть хочется, а теперь он уж точно не успеет перекусить до беседы с ламбутанским премьером.
Впрочем, можно вопреки протоколу угостить этого старого зануду чаем — дескать, традиция — и погрызть хотя бы печенья, а то и осрамиться на весь мир недолго, если от голода заурчит в животе.
Через пару минут Рашид ввел старика в поношенной одежде. Фатима с явным интересом уставилась на него. Старик поклонился, а Фатима вдруг сорвалась с места.
— Ты волшебник? А где пери? Почему ты не привел мою пери?
Гасан онемел. Фатима заговорила! Она молчала полтора года и вдруг заговорила — не с ним, с ее любящим дядей Гасаном, а с каким-то незнакомым стариком!
— Потому что она еще не спустилась с гор, — ничуть не удивившись, ответил старик.
— С зеленых гор? — уточнила девочка.
— С зеленых, — покорно кивнул старик.
— А она какая? Ты ее видел?
— Видел. Очень красивая! У нее светлые волосы и голубые глаза.
— Да! Да! — Фатима запрыгала и захлопала в ладоши. — Она придет и спасет нас от дракона! Я знаю, она мне обещала! А когда она придет?
— Скоро, милая, скоро.
— Сегодня? Завтра?
— Нет. Немного позже. Я тебе скажу, когда она придет.
— А ты сам никуда не уйдешь?
Старик искоса с опаской посмотрел на шейха.
— Конечно, он никуда не уйдет! — тут же заверил Гасан и добавил осторожно: — Если ты будешь есть и засыпать сама.
— Буду, буду! — Малышка моментально справилась с кашей и потом уже не отходила от старика.
Конечно, Гасан был рад. Фатима заговорила, и Салех Али избавил его от необходимости четыре раза в день ее кормить, но он по-прежнему старался сам укладывать ее спать. И теперь эта процедура не доставляла ему столько переживаний за осиротевшую племянницу, а была самым радостным событием суток. Он рассказывал ей сказки, болтал с ней, целовал и поправлял одеяло, когда малышка незаметно засыпала и отправлялась в счастливую страну грез.