— Так вам давно уж пора. Не знаю, чего высиживаете.
Капитан Дубов провел по мгновенно вспотевшей шее платком и изменившимся голосом, не начальственно, а как-то даже задушевно сказал:
— Эх, братец, попался б ты мне в молодости!
— Да у вас не было ее...
— Кого?
— Молодости.
— Это почему?
— Да потому что вы во все времена неизменный — ни молодой, ни старый.
— Не понял.
— А чего понимать, вечный вы, товарищ капитан, вечный и неизменный, как утюг в нашей прачечной.
— Не знаю, по прачечным не хожу. А утюги, к твоему сведению, постоянно видоизменялись. Я в свое время еще угольным пользовался.
— Но не менялось их назначение давить, гладить.
— Какое там! Это раньше давили-гладили, а теперь лишь поглаживаем. Но ничего, пообносится, помнется костюмчик — и надавить придется.
Капитану понравилось образное мышление, каковым он воспользовался в своей жизни впервые, он открыл было рот, чтобы продолжить об утюгах и их безусловной необходимости в общегосударственном быту, но Хакимов снова перебил его, вернув к истоку разговора. Капитан не смог вторично разозлиться, как-то незаметно и пар вышел, да и, собственно, из-за чего сыр-бор?
Хакимов знал, из-за чего сыр-бор. Он, как в сыром осеннем бору у станции Ометьево в схватке с кодлой бандитов, «шагнул» на своего начальника в его персональном кабинете... Он не за себя старался, и поэтому, должно быть, зубр правопорядка устало и безразлично уступил, не орден же победителю вручать и не ордер на квартиру, за который тот бьется как рыба об лед, проживая в дышащей на ладан халупе. Подумаешь, небольшую уступку сделать — выпустить мальчишку под расписку о невыезде и под его же, старшего лейтенанта Хакимова, персональную ответственность.
Мы встретили Шаиха радостно у входа в милицию, обнялись и пошли домой. Ханиф остался на службе.
Я и Юлька торжествовали, а наш друг был странно задумчив, говорил нехотя — «да», «нет», хмурился, словно не рад был освобождению.
Когда вышли на Алмалы, Шаих сказал Юльке, что ему надо повидать ее брата.
— Зачем он тебе?
— Надо.
— Успеешь к нему, — сказала Юлька, — сначала к нам зайдем, тебя дед хочет видеть.