«Донесения о сборах черкесских племен для нападения на крепость Ею и слухи о присоединении закубанцев к Мансуру, — отмечал генерал Потемкин, — требуют принятия срочных и сильных мер к предупреждению набегов на наши границы». «Предписываю вам, — указывал светлейший князь генералу Потемкину, — в кратчайшие сроки собрать все раздробленные части и привести их в надлежащее состояние… Кизлярскую сторону обеспечить достаточным отрядом; главное внимание обратить на правый фланг».
Осмотрев берега Кубани, генерал-поручик Потемкин приступил к устройству здесь военных укреплений, которые, по его мнению, должны были хотя бы отчасти оградить здешних поселенцев от вторжения закубанцев. За короткое время на всей Кавказской линии протяженностью 800 километров, кроме уже действующих крепостей, были воздвигнуты еще 13 укрепленных редутов. Для более надежной защиты линии российские войска были разделены на два корпуса: Кубанский егерский под командованием генерал-аншефа П. А. Текелли и Кавказский, который оставался в ведении генерал-поручика Потемкина. Эти меры только до некоторой степени защищали российские границы от нападений горцев и закубанцев. При малочисленности войск практически невозможно было иметь сторожевые посты в близком друг от друга расстоянии, и горцы всегда могли выбрать удачное место для нанесения ударов.
Находясь за Кубанью, Мансур одновременно предпринимал попытки поднять чеченцев, дагестанцев и кабардинцев на новое восстание против России. С этой целью он вел переписку как со своими единоплеменниками, так и с другими горскими народами. Еще в июле 1787 года поступило первое сообщение о том, что в Андреевской и других горских деревнях получены письма от Мансура, в которых он призывает всех правоверных мусульман быть единодушными и следовать его наставлениям.
Докладывая об этих письмах командующему войсками на Кавказе, полковник Нагель указывал на то, что простодушные горцы верят словам Мансура о помощи со стороны Турции и что «письма Ушурмы колеблют народ». Далее Нагель сообщал, что многие горские представители упрекают себя за то, что не верили до сих пор Мансуру. Правда, добавлял Нагель, среди горцев есть и такие, которые сомневаются в том, чтобы бунтовщик имам может снова появиться в их краях. В другом рапорте Нагель сообщал генерал-поручику Потемкину, что Мансур в очередном письме к горцам просил их не давать России никаких обещаний, так как вскоре обстановка на Кавказе изменится. Можно предположить, что Мансур был осведомлен о сроках начала войны между Турцией и Россией.
«По известиям цареградским, — писал светлейший князь Потемкин своему родичу-генералу на Кавказ, — министерство турецкое, вопреки миролюбивым заверениям султанским, ищет разрыва мира: черкесы собираются за Кубань в свои набеги. Ваше превосходительство доносит об усилении там имама Мансура. Все сие требует принятия сильных мер. Я предписываю вам: во-первых, собрать раздробленные части и привести себя в почтительное состояние: лучше пожертвовать ненужным, нежели ослабить себя раздроблениями повсеместными. Генерал-поручику Иловайскому приказываю собрать Войско Донское, генерал-майору барону Розену расположиться на реке Ее и стоять обоим в полной готовности, каковой обстоятельства требуют».
Светлейший был прав: влияние имама Мансура на черкесов было чрезвычайно велико. Воспламененные его проповедями, они многократно усилили набеги на Моздокскую линию обороны. Самые сильные столкновения произошли у села Новосельцево, где черкесы захватили более двухсот жителей и угнали девять тысяч голов скота. Двухтысячный черкесский отряд под руководством шейха Мансура перешел Кубань, уничтожил пост Безопасный и нанес удар по Донской крепости. В этот раз повстанцы дошли до самого города Черкасска, вблизи которого атаковали Болдыревский редут на реке Ее, где находились три полка казаков. В завязавшемся бою черкесы продемонстрировали замечательное мужество. Наголову разбив противника, они взяли в плен полковника Донцова и с ним сто пятьдесят казаков. Эта победа вдохновила закубанцев и еще больше подняла популярность среди них шейха Мансура.