В итоге прошедшую кампанию имам Мансур справедливо посчитал победой горцев. Основательно потрепанные русские войска вынуждены были отступить в свои пределы, не решив ни одной из стоявших перед ними задач. Так обстояли дела на Северном Кавказе, когда оттуда в конце сентября 1787 года был отозван генерал-поручик Павел Сергеевич Потемкин. Он отправился в армию фельдмаршала Суворова, где отличился во многих сражениях, в том числе при взятии в декабре 1790 года сильной турецкой крепости Измаил. На Кавказ Потемкин вернулся только после завершения войны, в конце 1791 года. 4 октября 1787 года его сменил в должности командующего войсками генерал-аншеф Петр Абрамович Текелли.
Войск Кубанского корпуса явно не хватало, чтобы принудить к повиновению беспокойные кавказские народы. Поэтому князь Потемкин, поздравляя генерала Текелли с вступлением в должность, убеждал его влиять на горцев не столько силой оружия, сколько лаской и мягкостью обращения: «Я надеюсь, что благосклонное ваше с ними обращение более произведет в них привязанности и усердия к Империи Российской, нежели страх наказания. Нужно иметь к ним снисхождение. К примеру, по закону магометанскому они носят шапки, которые приказали им снять, и сие их огорчило. Если Вы, Ваше превосходительство, оставите их в шапках, как и всех магометан, то больше их тем к себе привлечете».
В ходе войны с Турцией некоторые из живших по соседству с границами Российской империи ханов и владетелей искали помощи и покровительства у царских властей. Россия их к этому всячески поощряла. Шамхалу Тарковскому, перешедшему в русское подданство, был пожалован чин тайного советника. Фатали-хан Дербентский также просил помощи России. Несмотря на то, что этот правитель не был вполне предан русскому правительству, он стал одним из первых, кто отказался от подарков из Порты, а письмо, направленное ему турецким визирем, переслал князю Потемкину. Давний и непримиримый враг Фатали-хана Умма-хан Аварский по своему обычаю вел двойную игру — уверяя, что предан России, он продолжал совершать нападения на союзную ей Грузию.
Для защиты грузин и упрочения стабильности в Закавказье князь Потемкин поручил генералу Текелли принять меры к примирению враждующих правителей Грузинского (Картло-Кахетинского) царства и Имеретии (Западной Грузии). С этой целью на Кавказ были посланы братья Горичи, которым было поручено в устных беседах и переговорах с представителями горских народов «показать им выгоду от привязанности к России и для сохранения в этом крае тишины и спокойствия». Русские дворяне Горичи происходили из старинного кабардинского рода Басиатовых, и влияние их на своих соплеменников было достаточно велико. Именно они убедили кабардинцев прекратить войну с несравнимо более сильной Россией и выдать аманатов из знатных лиц. Эти люди в количестве 31 человека были отправлены к князю Потемкину, который с почетом принял их в свою свиту.
Генерал-майору Ивану Горичу Меньшому предписано было отправиться к народам, живущим между Моздоком и Каспийским морем. Население этих территорий в основном составляли «аульские татары» (кумыки) и окочены, как называли местных чеченцев. Бригадиру Ивану Горичу, которого в отличие от брата звали Большим, предписано было следовать к кабардинцам, осетинам, бесленеевцам, абазинам и другим закубанцам. Он же должен был посетить аварского и дербентского ханов и убедить их в том, что, вступив в подданство России, они будут иметь большую пользу. «Два брата Горичи, — писал светлейший князь Потемкин, — отправлены от меня в край Кавказский, чтобы по единоземству и уважению, которое там к ним имеют, способствовать к приведению народов в полезное для нас расположение».
2
Потемкин неуклонно следовал своей линии, напоминая подчиненным, что с горцами следует разговаривать уважительно, что нужно чтить их обычаи и веру, что их нельзя запугать, купить, вынудить отказаться от свободы и старинных прав. К сожалению, большинство русских командиров следовали типично колониальной психологии, считая горцев дикарями, не заслуживающими человеческого обращения. Эти ретивые служаки, подобные злополучному полковнику Пиери, завели ситуацию в тупик, из которого даже хитроумный Потемкин не смог найти выхода. С наступлением осени он отправил генерал-аншефа Текелли в новую военную экспедицию за Кубань. Это направление было признано самым опасным прежде всего потому, что тут действовал сам имам Мансур. Теперь его опасность для царской власти была признана на самом высоком уровне. По мысли Потемкина, теперь на Кубани уже не было места для дипломатии: тут должны были говорить пушки.