Незадолго до этих грозных событий Ушурма вернулся из горной обители, где чистый муж Цани Стаг учил юного отшельника служению Господу и пониманию Корана. Мы не знаем, принял ли он участие в столкновении своих земляков с царскими войсками, но все случившееся глубоко повлияло на него. Если в его душе и жило стремление удалиться от мира и, подобно своему наставнику, проводить жизнь в молитвах и размышлениях, то в этот момент оно отступило на второй план. Разорения и насилия, чинимые незваными пришельцами, вызвали у молодого чеченца, как и у многих его земляков, гнев и желание отомстить. Ушурма с детства внимательно прислушивался к беседам стариков, набираясь у них мудрости. С каждым годом старики все больше говорили о притеснениях со стороны русских войск и о том, что рано или поздно они захватят весь Кавказ. Быть может, еще тогда у него зародилось желание противостоять этой угрозе и защитить вековую свободу чеченцев. Но, без сомнения, именно осенью 1783 года это желание преобразилось в четкую программу действий.
Некоторое время жизнь шла своим чередом, но в начале 1785 года Ушурма собрал родных и рассказал, что к нему опять явились два сияющих всадника. Но теперь они отворили свои уста и сообщили, что он, Ушурма, должен привести к вере в Аллаха своих соотечественников и все народы Кавказа. С этого времени он не может молчать и должен рассказать об этом народу, который нуждается в откровении. Ангелы — теперь он твердо знал, что это были они, — сообщили, что высокое служение было назначено ему с рождения самим Аллахом. Вот почему они постоянно следили за ним и охраняли его. Теперь пришло время вступить на путь, предназначенный ему Господом. Родственники были очень озадачены и даже напуганы этим признанием Ушурмы и просили его повременить с сообщением известия односельчанам.
Однако Ушурма ждать не стал. По чеченскому обычаю он поднялся на крышу дома и созвал жителей, обратившись к ним с такими словами: «Правоверные! Изо дня в день мы отступаем от слов Аллаха, будто забыв, что Он, Единственный и Всемогущий, сотворил всех нас и что к Нему нам предстоит вернуться. Мы отдаляемся от заветов священного Корана, будто не знаем о страшной каре, приготовленной Всевышним для всякого отступника. Опомнитесь, люди, ибо я возвещаю вам о гневе Аллаха, который вы навлекаете и на свои головы, и на весь наш народ!»
«Кто же ты, вестник? Святой, ангел или, может быть, пророк?» — с гневной усмешкой выкрикнул мулла, тоже пришедший к дому Мансура.
«Я — Ушурма, сын Шабаза, которого вы все знаете, — спокойно ответил имам. — Я не ангел, не пророк и не святой, но один из тех, кого Аллах облагодетельствовал истинной верой. Я — раб Аллаха, не признающий никакого другого рабства, кроме этого. Я призываю и вас освободить свои души от низменных страстей, а ваши тела — от власти неверных!»
Так впервые прозвучала и быстро распространилась по всему Кавказу весть о том, что в чеченском ауле Алды появился имам, который призвал горцев к всеобщему признанию исламской веры и «священной войне» против России, стремящейся обратить в рабство свободные народы Кавказа. Так шейх Мансур начал свое служение, которое не оставлял уже до конца жизни…
3
У всякой войны, кроме экономических, существуют и политические причины. В многолетнем русско-чеченском противостоянии основной политической причиной считается так называемый исламский фактор. Это не вполне верно. Попробуем разобраться, почему наиболее крупное народное движение на Кавказе конца XVIII века началось именно в Чечне, где ислам духовно и организационно был в то время гораздо слабее, чем в Дагестане, где куда логичнее было бы ожидать восстания. Для того чтобы понять истину, необходимо увидеть под религиозной оболочкой движения те глубинные социальные процессы, которые стали истинной причиной выступления горцев.