Вот только почему я ощущаю тревогу и вину за Виталию? За то, что все это ей пришлось пережить? В конце концов, побег был ее решением!
Вернувшись к гостям, наблюдаю за девушкой. Она явно нервничает и налегает на шампанское.
Интересно, как ей удается при этом все равно сохранить непорочный вид.
- Еще шампанского? – подхожу и спрашиваю, не удержавшись.
В ответ Виталия бросает на меня такой взгляд, словно спрашивает: «Ты хочешь напоить меня?» - но вслух произносит лишь:
- Спасибо, я выпила уже достаточно, – что не мешает ей тотчас продолжить поглощать шипучий напиток.
С трудом сдерживаю улыбку. Эта девочка - лакомый кусочек. Который наконец станет моим этой ночью. Да что там, счет идет на минуты.
Виталия боится меня. Словно какого-то монстра. Почему мне больно думать об этом?
Понимаю, что она выбрала спиртное как анестезию. Это заставляет меня нахмуриться. Вполне возможно, ей и правда будет больно. Она ведь девственница.
Девственница… в полной моей власти. Внезапно понимаю, что не хочу ждать больше ни секунды.
- Мне кажется, вечер заканчивается. Я провожу тебя в спальню.
Беру девушку за руку. Ее ладошка ледяная. Дрожащая. Она будто на эшафот поднимается.
Виталия помнит наш уговор, и даже понимая, что веду ее в свою комнату, не сопротивляется. Лишь дрожит.
Несмотря включенный кондиционер, в комнате душно и влажно. Слуги позабыли закрыть окно. Я сам его закрываю, чувствуя, как лоб покрывается испариной. Или влага ни при чем и виной всему предвкушение? Ни за одной женщиной я столько не охотился…
На Виталию духота действует еще интереснее. Ее волосы, особенно тонкие пряди возле лица, начинают виться, а щеки пылают, словно алые розы. Бисеринки пота над верхней губой притягивают мой взгляд, заставляя судорожно вдохнуть.
- Что дальше? – отчаянно храбро спрашивает девушка, обхватив себя руками. – Прикажете раздеться?
Не могу не улыбнуться, хотя возбужден уже так сильно, что хочется застонать. И поскорее расстегнуть брюки. И все же, не спеша, смакуя каждое мгновение, наблюдаю за тем как Виталия сбрасывает платье. Замерев бесшумно, подобно хищному зверю на охоте… или пауку, который следит, как трепещет и с каждым взмахом крылышек все больше запутывается в его паутине муха, ожидающая мертвой хватки.
Белое платье падает к моим ногам, и девушка остается передо мной в одном нижнем белье, тоже белом. Невинном.
Высокая грудь выступает из кружев, нежными облачками открываясь глазу, выступая на поверхность словно два сугроба.
Рот наполняется слюной, я точно людоед готов к трапезе, мечтаю сожрать свою жертву.
Чувствую, как покалывает кончики пальцев.
- Можно мне… еще бокал шампанского? – отвлекает робкий голос.
Она точно полна решимости напиться.
На столике возле окна серебристое ведерко, в нем непочатая бутылка и два бокала.
Как для молодоженов.
Что-то дрогнуло внутри от этой мысли. Невеста. Она похожа на невесту. Она заслуживает свадьбы…
Но уже ничего не изменить, я не смогу остановиться.
Но бокал… меньшее, в чем могу уступить. Открываю бутылку, наливаю игристый напиток, протягиваю бокал. Скользнув, едва касаясь по кружеву, ощущаю, как бешено бьется сердце девушки.
Глава 20
Кадир
- Хорошо, выпей. Только немного, - произношу натянуто. В голове крутятся совсем другие слова. Не дает покоя вопрос: «Ты действительно так невинна, как выглядишь?»
Сейчас Виталия напоминает мне девочку‑подростка на первом в ее жизни свидании.
- Спасибо, - следует ответ, произнесенный дрожащим голосом. Она робко отступает на шаг.
Мимолетный взгляд на меня, чтобы оценить степень собственной безопасности.
Мне не хочется давить на девушку, пугать, но контроль ускользает.
Виталия делает несколько глотков. Отводит руку с бокалом от лица и разглядывает лопающиеся в фужере пузырьки.
«Интересно, внутри нее тоже лопаются пузырьки, разрушая ее? Или просто сдают нервы? Что она чувствует сейчас? Страх? Отвращение?»
Мне вдруг становится очень важно знать, какие чувства она испытывает. Ненавидит ли меня?
Заметив, как внимательно наблюдаю за ней, отворачивается к окну. Так она еще соблазнительнее.
Я хочу коснуться ее. Должен коснуться. Все мысли сосредоточены на этом.
Кожа на спине и шее натянулась, обрисовывая хрупкие позвонки. Шея тоже манит, вызывает оглушающее желание коснуться пульсирующей жилки.
- Иди ко мне, - мой голос звучит пугающе в тишине спальне. Низко, хрипло. Виталия дергается как от удара, отчего остатки напитка попадают ей на грудь, теперь сверкающую как хрусталь, вздымающуюся с каждым вздохом.