Кадир с неожиданной резкостью притягивает меня в свои объятия, слова замирают на губах, только в глазах остается мольба. Как остаться самодостаточной, сильной рядом с этой скалой, разрушающей меня секунда за секундой?
В объятиях этого человека сгибаюсь, словно цветок под безжалостным ветром.
- Мне нравятся твои волосы. Они похожи на золотое солнце пустыни. Шейх проводит по моим волосам, и я вздрагиваю от этой ласки. Затем ладонь снова перемещает на горло, и едва начинаю сопротивляться, делаю попытку отстраниться, Кадир поднимает меня на руки.
- Дикарка, которую нелегко приручить. Хорошо… мне нравится.
Глава 23
Меня накрывает паника от мысли что он будет делать со мной… Снова. Когда тело еще ломит… когда внутри саднит… Но, к своему удивлению чувствую, как между ног появляется влага, когда шейх кладет меня на постель, и начинает медленно, кончиками пальцев, гладить сначала мое лицо, потом шею, ключицы… Мое тело хочет его… несмотря ни на что.
Не могу дышать, не могу ни о чем думать, когда Кадир накрывает мои губы своими. Его поцелуй полон нескрываемой, необузданной страсти, у меня даже начинает кружиться голова. Мне страшно, но одновременно, страх добавляет еще больше возбуждения. Меня охватывает неконтролируемое, низменное, первобытное желание такой силы, что это пугает. Боже, как стыдно, он едва дотронулся, а я уже вся теку и горю. Груди мучительно ноют, умоляя о ласке.
Перехватывает дыхание, когда язык шейха врывается в мой приоткрытый рот. Его поцелуи становятся агрессивными, доминирующими. Он словно злится на меня, и одновременно дрожит от страсти. Возможно, я ошибаюсь и это лишь игра воображения… Почти теряю рассудок от прикосновений его языка, от невероятного физического влечения.
Руки Кадира шарят по моему телу, сминая дорогое платье, освобождая меня от него грубыми резкими движениями, ткань жалобно трещит под его жестким напором.
Длинные смуглые пальцы обхватывают мои груди, сдвигают тонкое белье, обнажая ареолы сосков. Шейх наклоняет голову и начинает посасывать чувствительные соски. Меня подбрасывает на постели, выгибает, изо рта вырывается крик, когда Кадир больно прикусывает сосок, словно ставя на нем клеймо.
- Все еще будешь пытаться убедить меня в своем равнодушии, девочка? – спрашивает хрипло. - Не выйдет, сладкая. Я вытрахаю из тебя все предрассудки, все упрямство. Останется лишь похоть, малышка. Ты будешь течь от одного взгляда на меня. Ты будешь болеть от потребности во мне.
Боже, как заводит этот низкий хриплый голос, и слова что он произносит. Пошлые. Грубые. Низменные.
- Ты всем своим шлюхам это говоришь? – спрашиваю всхлипом. Мне требуется все мужество, чтобы задать этот вопрос.
- Нет… Я говорю это впервые, Виталия. Тебе это льстит? То, что ты одна такая? Что до тебя никому в голову не приходило отказать мне? И все же ты… хоть и сбежала… Твое тело откликается мне, хочет меня. С самого начала ты хотела. Помнишь нашу первую встречу, в лифте. Ты смотрела так… Словно я тебя трахал, пока мы там ехали. Хотя и была невинной. И я правда тебя трахал в тот момент, девочка. Мысленно. Отвечая на твой призыв, на твое возбуждение. Оно заполняло пространство так плотно, что невозможно было не почувствовать. Или ты думала, я этого не заметил, белокурая дикарка, - звучит певуче в напряженной тишине.
Шейх выглядит в этот момент очень сильно возбужденным, опасным. От него исходит напряжение, первобытная, примитивная сила, опасная, завораживающая и влекущая. Меня передергивает от его откровения, от воспоминаний, которые он пробудил. При этом ни единого слова лжи. Все так и было…
- Пока еще я терпеливо сносил твое сопротивление и даже шел навстречу. Но так не будет и дальше.
- Чего ты хочешь от меня? – почти выкрикиваю со всхлипом.
Кадир обхватывает мой подбородок, заставляя запрокинуть голову. Наши взгляды встречаются в сумрачном свете комнаты, твердые пальцы освобождают мое лицо, мягко проходятся по коже, словно извиняясь за силу захвата. Вздрагиваю от ощущения жара, опалившего нервные окончания по всему телу.
- Я хочу, чтобы ты не сдерживала себя.
- Тебе всегда всего недостаточно! - истерические ноты собственного голоса звучат в напряженной тишине как звуки бьющегося стекла.
Кадир вдруг берет меня руку, целует ладонь, а потом втягивает мой палец себе в рот. Не сводя с меня взгляда, посасывает палец с такой чувственностью, что невольно вгибаюсь, чувствуя, как горячие волны проходят по телу. соски напряглись. Синие глаза гипнотизируют меня, другой рукой шейх поглаживает мой напряженный сосок. Легких прикосновений достаточно, чтобы я почти потеряла голову. Соски становятся твердыми, невероятно чувствительными. Наклонившись, Кадир осторожно касается языком торчащей вершинки, а потом обхватывает губами.