- Я… я правда обожгла вас? – сама не понимаю, зачем спрашиваю.
- Да. До сих пор не сошло пятно на груди. Хочешь посмотреть?
- НЕТ! – выкрикиваю резко и отшатываюсь.
А он смеется! Этот восточный гад тихонько посмеивается надо мной!
Это… невыносимо!
- Извините. Мне пора.
- Ты голодна. Я знаю, что ты не обедала.
- Да. И ужина меня тоже, увы, лишили.
Шейх качает головой.
- Дарина…
- Я объяснила вам все, господин Иррактум. Я не могу согласиться на ужин с вами. Можете уволить меня, если вам угодно, но принять от вас приглашение я не могу.
- Уволю тебя, и ты уже не будешь моей сотрудницей, да? Тогда ты согласишься на ужин?
Он издевается?
Снова щиплет в носу, слезы подкатывают.
Вот тебе и восточная сказочка, Дарина Александрова! Поработала неделю в райском месте – придётся возвращаться обратно, домой. Там скоро зима, ляжет снег, морозы ударят. Останется только вспоминать раскаленное солнце пустыни, синие воды Персидского залива, роскошь и блеск Дубая.
- Увольняйте, пожалуйста, - говорю от досады на русском, плевать, что не понимает! – Но я всё равно не стану с вами ужинать!
- Упрямая малышка, мне такие нравятся…
Его голос звучит так близко, а у меня кружится голова, от напряжения, от расстройства, от голода.
Поднимаю глаза, глядя ему в лицо, и чувствую, как все плывет, и я куда-то падаю.
Глава 5
Прихожу в себя, понимая, что я на руках у шейха Саида.
Он несёт меня куда-то.
Вздрагиваю испуганно.
- Тише, Дарина. Ты потеряла сознание.
- Куда… куда вы меня несёте?
- В твою комнату, сейчас придёт врач.
- Не нужно врача, - испуганно шепчу, - все нормально, я просто… переутомилась. Было жарко и…
- И ты осталась голодная. Я понимаю. Но лучше, пусть тебя осмотрит доктор. Как твой работодатель я не могу пропустить подобное.
Заливаюсь краской.
Мой работодатель.
Боже, я попала в такую историю! Ну, что за невезение!
- Вы… вы меня уволите? – не могу не спросить, волнуюсь за будущее.
- За что? За обморок? Или за отказ поужинать? – он усмехается!
Вот нахал!
Мы останавливаемся у лифта. Стараюсь не смотреть на шейха, но чувствую.
Его сильные крепкие руки, мощную грудную клетку с бугрящимися мышцами.
От него веет жаром. И я горю.
Плавлюсь.
Щеки алеют.
Мне неловко – платье сразу кажется слишком коротким и тонким. Вижу как торчат голые коленки. И соски тоже торчат. Бюстгалтер не скрывает их.
Позор какой!
Они… я не понимаю, почему они такие!
Знаю, что обычно соски становятся упругими и крепкими из-за возбуждения. Но я-то не возбуждена!
Я испугана. Напряжена. Взволнована.
И внизу живота всё-таки стягивает всё предательской негой. Бедра непроизвольно сжимаются.
- Расслабься, Дарина. Всё будет хорошо.
Лифт приезжает быстро.
Мы находимся сейчас в крыле для персонала, к моей радости, народу тут мало, и никто не попадается на пути. Не хотелось бы новых сплетен, хотя я и так уверена – они будут. Наверняка девчонки узнают о том кто и для кого закрыл двери родного ресторанчика!
Интересно, а где все ужинали? И почему я не знала, что ужин куда-то перенесли?
- Как ты? – мы заходим в лифт, и шейх нажимает нужный мне этаж.
Выдыхаю незаметно, честно говоря, опасалась, вдруг он меня куда-то не туда отнесёт?
- Нормально. Я могу сама идти.
- Нет. Не хочу, чтобы ты упала в обморок, можешь серьёзно пострадать.
- Не хотите платить мне компенсацию?
Он хмурится, словно не сразу понимает мой ответ, потом головой качает.
- Переживаю за тебя. Глупенькая. – последнее слово он снова говорит на русском. Интересно, откуда знает наш язык?
Но спрашивать я не буду.
Вообще, не хочу с ним говорить. Надо минимизировать общение. Для моего же блага.
Еще пара минут, и мы стоим у двери в мой номер.
- Где карточка?
- Поставьте меня, я достану.
Карточка в небольшом кармашке на груди.
Шейх аккуратно ставит меня на ноги, я невольно пошатываюсь, он быстро прижимает меня к своему телу, слышу его сдавленный выдох и чувствую…
Мамочки, что я чувствую!
Он… он… просто огромный! Гигантский!
Отшатываюсь в ужасе, отстраняюсь.
- Прости, Дарина, я не хотел тебя пугать.
Не хотел?
По тому напряжению, которое я ощутила – очень даже хотел!
И я испугалась.
Его напора. Его жара. Его… мужественности. Маскулинности.
Я боюсь быть подавленной им, подчинённой.
Не хочу этого.