Опасным блеском ваших глаз прекрасных.
Но ею не одни они задеты:
Я вижу и на вас ее приметы.
Драматическое действие предельно ограничено. Когда Фердинанд, король Наварры, и его главные придворные основывают маленькую академию, чтобы вдали от мира заниматься обучением и размышлениями, судьба распоряжается так, что в сопровождении трех своих дам — Марии, Розалины и Катерины — прибывает французская принцесса. Каждый трясется, чтобы другие не обнаружили в нем стремления нарушить клятву устранения из своей жизни любви к женщине. Однако нужно все же примириться с любовью и каждому добиться своей дамы. События протекают в словесном фейерверке с дозой шутливого презрения. Как только партии кажутся выигранными, прибывает посланник от французского двора и сообщает принцессе о смерти короля. И нужно возвращаться и сохранять траур год и один день. Значит, прощай, любовное томление. Оригинальность комедии в том, что в ней нет обычной развязки, нет свадьбы. Все действие происходит в парке короля Наварры, здесь поют, дают дивертисменты, шпионят. Здесь встречаются два мира: мир мужчин и мир женщин, и здесь же встречаются два других мира: мир аристократии и мир деревенских жителей в образе Башки, увальня, способного на возражение, в образе констебля Тупицы с острым умом, в образе Натаниэля, священника. Олоферна, педантичного школьного учителя, и, наконец, в образе Жакнеты, веселой молодой крестьянки.
В этой комедии циркулируют флюиды Уорикшира, запечатлевшиеся в памяти Шекспира. Они призваны тонировать то, что Наваррский двор, в своем эстетстве и интеллектуальной позе, считает грубым и искусственным. Через свои персонажи Шекспир отдается удовольствию игры слов и мыслей, головокружительной сложности и не жалеет усилий для карикатурного изображения Олоферна. Отметим, что присутствие Олоферна восхитительный реактив для твердого языка Башки или для неуклюжести Тупицы, с его лингвистическими неточностями, и стимулирующий вызов для Армадо, фантастического испанца, ставящего себе в заслугу остроумие.
«Бесплодные усилия любви» — одно из тех произведений, которые больше всего интригуют критиков и историков. Вот что в XVI11 веке сказал об этой пьесе Сэмюэль Джонсон: «Нужно признать, что есть множество посредственных, инфантильных и вульгарных пассажей в этой пьесе, которую все, кто выступил с критикой, согласны осудить и которую некоторые отбрасывают, как недостойную нашего поэта… Но есть множество рассыпанных по ней гениальных искорок; нет другой пьесы, которая бы имела такие явные признаки руки Шекспира».
Среди тех, кто отбрасывает пьесу как недостойную руки Шекспира, находим Александра Попа. Джон Драйдон, известный в литературе XVII века поэт, критик, драматург и переработчик Шекспира для сцены своего времени, относит пьесу к «тем, что созданы на неправдоподобиях, или, по крайней мере, так посредственно написаны, что комическая сторона не вызывает у нас никакого удовольствия, а серьезная сторона — никакого интереса». Пьеса является не стилевым ансамблем, а игрой слов, которую Шекспир культивирует здесь больше, чем где-либо еще.
Вся пьеса искрится словесной игрой, и смысл проявляется одновременно в трех планах, к отчаянию переводчика Шекспир обнаруживает легкость в управлении языком, и он хмелеет от счастья, что ему это удается. «Бесплодные усилия любви» и «Сонеты», часть которых, вероятно, написана в это же время, наиболее четко иллюстрируют проявление таланта автора в исключительном использовании языка. Автор упивается возможностью ставить вопросы и отвечать на них. Так, например, Меход указывает: слово «light» (свет) употреблено, по крайней мере, в десяти различных значениях. Это слово обозначает свет как естественный, так и искусственный, разум божественный или человеческий, легкость физическую, интеллектуальную или моральную, фантазию, фривольность или дебош.
Пьеса была объектом полемики и по другому поводу. Есть те, кто считает, что речь идет о зашифрованном произведении, и те, кто настаивает на обратном. Первая категория включает тех, кто думает, что можно найти ключи, и тех, кто считает, что они потеряны и что Шекспир уступил поверхностности и принес в жертву прочный смысл в своей пьесе за чечевичную похлебку и лишь слегка пощекотал нервы маленькой группе, льстя ей за отношение к себе и заставляя ее смеяться над некоторыми своими недостатками. Вторая категория, недоверчивые, особенно преуспели в чрезмерной изобретательности и даже мании расшифровки. Мы принадлежим к третьей группе первой категории, которая считает вполне вероятной зашифрован-ность пьесы, что некоторые сделанные отгадки допустимы и что пьеса не становится менее интересной, если больше уже невозможно обнаружить намеков.
В XVIII веке исторически пятый комментатор творчества Шекспира Уильям Уорбертен первым предложил Флорио как ключ к персонажу Олоферна. Различают два плана одновременных намеков. Прежде всего намеки на двор Наварры. Популярной исторической личностью был не Фердинанд, а Генрих, и оставался им до своего перехода в католическую веру в 1.593 году Маршал Бирон и Лонгвнль были его друзьями. Мейси, чье имя напоминает имя персонажа Люмена, наоборот, числился среди врагов Генриха, пока не присоединился к нему. Приезжало в Наварру и французское посольство для урегулирования разногласии между Генрихом Наваррским и Генрнхом III. В 1.586 году Екатерина Медичи, и никто другой, потому что опа осуществляла регентство, была лично во главе посольства от имени своего больного сына, как ого делает принцесса в пьесе ос имени своего отца Известно, Екатерина Медичи, опираясь на слухи о галантности своего зятя, прихватила гак называемый «летучий эскадрон» женщин, в котором была се дочь, вышедшая замуж за Генриха Наваррского, но жившая от него отдельно много лет.
Обнаруживаем и отмечаем множество аналогий с людьми. хорошо знавшими об этих не таких давних событиях, произошедших только десять лет назад: посольство Екатерины Медичи в Наварру в 1.586 году, где свобода в поведении Генриха и Маргариты, каждого со своей стороны. вызвала пересуды. Этот вид разговоров неудержимо напоминает разговоры аристократического кружка, а точной копией нахождению на задворках мира может быть вынужденное, с течением множества недель или месяцев, пребывание в каком-нибудь поместье, чтобы избежать эпидемии
Есть критики и историки, которые предлагают современный пьесе план намеков и по своему идентифицируют аристократический кружок, с которого Шекспир писал «Бесплодные усилия любви» Пьеса была как бы частичной сатирой на интеллектуалов ученых и писателей, свободных мыслителен, группировавшихся вокруг сэра Уолтера Раллея, обозначенных в пьесе под загадочным названием «Школа ночи» («School of Night», IV, 3). Издатели «ин-кварто» 1.598 года и «ин-фолио» 1623 года выделяют «School of Night», посчитав выражение непонятным. Так сохраняется до начала века, когда понятие связывалось с кружком сэра Уолтера Раллея. Сэр Уолтер Раллей угадывается как будто под чертами странного, педантичного и хвастливого испанца дона Адриано де Армадо, чье имя не может не напоминать о «Непобедимой Армаде» 1588 года, a Раллей отвечал за все военные ила пы защиты от испанского нашествия. В момент, когда Шекспир пишет пьесу, Раллей, в прошлом фаворит королевы, ослаблен В 1592 году он женился на Елизавете Трокмортон, придворной даме королевы, не спросив согласия у королевы, и она отправила фаворита в тюрьму. Вдруг лишившись своего могущественного покровителя, его кружок ученых и друзей оказывается в затруднительном положении, а тем временем власти подозревает их в колдовстве и атеизме В следующем 1593 году Томас Кпд будет подвергнут мучительным пыткам. Раллей тоже допрошен в 1594 году но поводу его философских воззрении, но ему удалось выпутаться, причем никто не узнал как. Он даже находит способ в короткое время восстановить свое состояние. Короче, «школа», группировавшаяся вокруг этой незаурядной личности, блиставшей в таких разных областях, как военное искусство, навигация и литература, находилась у всех на виду. Таким же об разом проводится идентификация других персонажей пьесы: Флорио — под чертами Олоферна, Неш под маской Мотылька, маленького говорливого пажа дона Армадо, а под другими — Лили, Кемп или епископ Вестминстерский Томас Купер. Написанная не для публичных театров, а для аристократического кружка, пьеса по самой своей природе предполагает насмешку. Но непонятно только, почему, используя смешные истории и добрый юмор. Шекспир гладит против шерсти группу, для которой он, вероятно, писал.