Глава 8
— Как поживаете, Пётр Анисимович? — убирая в папку документ который только что изучал, поинтересовался Шешковский.
— Полагаю вопрос риторический, Степан Иванович. Вы знаете, я не сторонник светских бесед, а потому давайте сразу перейдём к причине, по которой вы меня вызвали.
— И какова она, по вашему мнению? — улыбнувшись, поинтересовался он.
— Загадки, намёки, полутона. Говорите прямо, Степан Иванович, — не поддержал я его веселье.
— Ваша агрессивная манера разговора, указывает на то, что вы нервничаете и вам есть что скрывать.
— Любому человеку есть что скрывать. А уж оказавшись в окружении сильных мира сего, так и подавно.
— К примеру, вы скрыли, что именно князь Милославский стоял за покушениями на великую княгиню Долгорукову.
— Это точные сведения? — подавшись вперёд, и изображая крайнюю заинтересованность, спросил я.
— Только не нужно делать вид, что вы этого не знаете, — осуждающе покачал головой Шешковский. — Это меня оскорбляет, знаете ли.
— Знать и подозревать это не одно и то же, сударь.
— Так отчего же вы не сообщили мне о своих подозрениях?
— А должен был?
— Разумеется, вы ведь экспедитор тайной канцелярии.
— То есть, если мне взбредёт в голову, что покушения организовал, ну скажем, князь Голицын, я должен тут же бежать к вам, не имея никаких доказательств, а лишь ничем неподкреплённые умозаключения?
— Вы точно знали, что за покушениями стоял князь Милославкий, — убеждённо произнёс Шешковский.
— Я этого не знал, а лишь предполагал.
— Но Мария Ивановна сообщила князю Долгорукову, что вам удалось это выяснить совершенно точно.
— Так и спросите великую княгиню, что она сообщила своему батюшке. Мне почём знать, что творится в её голове и на каком основании она пришла к этому выводу. Повторюсь, никаких оснований полагать, что это именно князь Милославский у меня не было, — убеждённо произнёс я.
Я не боялся, что меня смогут уличить во лжи. Мария сообщила отцу лишь то, что знает, кто стоит за покушениями, не вдаваясь в детали. Сделала она это по моей просьбе и именно потому что я на службе, а в её планы входило сокрытие полученных сведений от Тайной канцелярии, с тем, чтобы посчитаться с князем по своему.
— Итак, уверенности у вас не было, но вы всё же решили посчитаться с князем.
— Вот значит как, Степан Иванович, — хмыкнул я, тряхнув головой, и продолжил. — Убийство князя громкое дело, и вам нужно как можно быстрее раскрыть его явив Правительственному сенату того, кто посмел бросить руку на одного из их числа. И вы решили, что я подходящая кандидатура. Плевать на отсутствие доказательств, их можно и подтасовать, а то и вовсе потащить меня на дыбу и заставить оговорить себя. Подумаешь нет оснований для подобной меры. Убит князь, а потому все методы хороши, а закон можно и подвинуть.
— Ну отчего же нет оснований. Они-то как раз имеются.
— Не расскажете?
Вообще происходит что-то непонятное. Какого хрена со мной вообще беседуют, а не крутят и не тянут на плаху? Скучно, и хочется поговорить? Или Шешковский больной на всю голову? Желает насладиться моментом, поиздеваться над жертвой, вселяя в неё ложные надежды, а после навалиться со всей жестокостью и получить от этого удовлетворение.
Без понятия, что за тараканы в его голове, а потому активировал «Поисковик», просканировав всё окрест на предмет проявлений Силы. Поблизости ничего. Если только простецы за дверью ожидают своего часа. Но тут уж плетение бессильно.
— Небезызвестного вам Седова, вы убили сломав ему шею, — между тем продолжил Шешковский. — Покушавшийся на вас Лебедев убит тем же способом. Как и найденный в охотничьем домике Ратников. Всех их объединяет одно, они угрожали либо вашей жизни, либо вашим близким.
— Ратников? — склонил я голову на бок.
Я конечно не ожидал, что меня могут так быстро увязать с убийством князя, даже косвенно, но Шешковский меня реально удивил. Я уж и думать об этом забыл, и тут на тебе.
— А как же доходный дом? Яков Георгиевич имел крутой нрав и не стал бы мириться с тем, что его братец решил их противоречие таким образом и непременно попытался бы аннулировать сделку. Но не с тем связался и был вами убит.
— То есть, всех кому сломали шею убил я?
— Не всех, а только тех, кто угрожает вам.
— А он мне угрожал?
— У нас есть все основания полагать, что это именно так.
— Основания? То есть, у вас имеются доказательства? Или ничем не подтверждённые умозаключения?
— Подчас достаточно и этого, — улыбнулся Шешковский.
— Исходя из ваших слов, получается, что и князя убил я. Действуя при этом на опережение, дабы обезопасить себя. Но так как доказательств у вас нет, то меня следует допросить с пристрастием, и вызнать всё доподлинно.