Он сделал паузу, закусил губу, подбирая слова. Наконец выдавил:
— … можешь позвонить мне. Если буду поблизости, заскочу.
Покрытая ржавчиной аппаратура выглядела так, будто ждала своего часа, чтобы окончательно выйти из строя. Иван, знакомый с подобными агрегатами, щёлкнул пару переключателей, затем проверил показания — пока всё работало. Но было ли это хорошо или лишь временное явление? Он давно свыкся с мыслью, что старая техника всегда ломается в самый неподходящий момент.
— Ну… спасибо за инструктаж, — произнёс он наконец. — Думаю, разберусь.
Дмитрий с облегчением вздохнул, словно скинув часть груза.
— Хорошо. Тогда пойдём в зал, покажу журналы учёта.
Они вернулись в здание. Запах старой бумаги, пропитанной сыростью, окутывал всё пространство, к нему примешивались смесь плесени, пыли и бензиновых паров.
— Тетрадь с записями… вот, — Дмитрий указал на толстую книгу с заляпанной обложкой. — В первой части всё про «заступил на смену, отдал столько-то литров, принял оплату». Если будут левые клиенты, не забудь отмечать.
— Понял, — ответил Иван. — Да ты не переживай, я же не мальчишка.
— Знаю, — бросил Дмитрий с блёклой улыбкой. — Просто… Это место, оно действует на нервы, особенно если долго тут торчать. Главное — не терять голову, — повторил он чуть слышно, словно цитируя собственный девиз.
«Не терять голову» прозвучало для Ивана странным предостережением, будто в округе бродит нечто, способное лишать людей разума.
— Я собираюсь уехать через часок, — сказал Дмитрий, опустив глаза. — Надо в офис вернуться, есть дела. А ты, получается, остаёшься. Если что… — он умолк, понимая, что толку от «если что, звони» может быть мало. Связь постоянно пропадает, плюс если вдруг случится нечто вроде прошлых кошмаров — телефон вряд ли поможет.
— Я справлюсь, — заверил Стрелков. Он действительно верил, что справится — ведь видел вещи и пострашнее, чем покрытая слухами и сплетнями старая заправка. Да и выбора у него, по сути, не было. Ивану было жизненно необходимо уйти с радаров.
Назаров ничего не ответил, лишь печально кивнул и вышел во двор. Сфотографировав потрёпанный паспорт нового работника, управляющий отдал последние наставления и поспешил смыться. Когда звук машины стих за пределами вверенной территории, Иван почувствовал, как природа затаила дыхание. Словно это место только и ждало, когда он останется один, чтобы продемонстрировать своё истинное лицо.
В комнате отдыха, куда он вернулся, царила полутьма, несмотря на день. Лампочка на потолке светила слабо, и от этого стены казались грязно-жёлтыми. Иван оглядел новые владения ещё раз: стол с облезлым краем, пара стульев, диван с продавленным пружинным блоком. На столе, возле древнего телевизора, валялись крошки от хлеба. «Вероятно, прежний работяга в спешке покидал эту лачугу», — подумал он.
Стрелков вышел и прошёлся по коридору. Линолеум кое-где вспучился, на швах виднелись тёмные следы. Иван наклонился, провёл пальцами — пыль слежавшаяся, явно не вчерашняя. Неподалёку в углу лежал мятый пакет, в котором обнаружилось несколько старых журналов и какое-то бельё.
Подойдя к одной из внутренних дверей, он толкнул её: не заперто. За ней обнаружилась крохотная комнатка, источающая влажный запах старых половых тряпок. На шурупе в стене висел потускневший китель. В торце комнаты находился вещевой шкаф, из покосившейся дверцы которого торчала выцветшая рубашка. Иван выдернул её и рассмотрел. На кармане была вышита надпись «С.Тропарёв». Это имя он уже где-то слышал… Кажется, это тот сотрудник, что «сбежал» или «исчез».
— Так вот оно как, — пробормотал он, переключая внимание на китель. — Ничего себе…
Серо-зелёный пиджак был покрыт слоем пыли и местами украшен пятнами плесени. Похоже, висел здесь не один месяц. Рядом, на небольшом табурете, стояла обувная коробка. Иван осторожно приоткрыл крышку и увидел старые журналы учёта: обложка верхнего размокла, края страниц скукожились. На одной из первых страничек, наполовину блёклой, можно было разобрать каракули: «…жужжание по ночам…». Иван уронил книгу на пол от неожиданности, подобная фраза уже звучала, когда Назаров упоминал, что люди сваливают, оставляя нелепые пометки о чём-то «насекомоподобном». Тревожное дежавю.
На секунду мужчине почудилось: по коридору скользнул лёгкий шорох. Словно ветер, пробившийся сквозь щель, или кто-то прошёл. Сердце дёрнулось, но, когда он высунулся в коридор, там не было ничего. Лишь дрожащий свет из окон комнаты отдыха и далёкий гул, будто генератор закашлялся, пропуская искру.