— Кто бы говорил, ты сама словно из навоза слепленная, от тебя гораздо хуже воняет. Всё, хватит, сказано работать, и не перечь. Кормить тебя задаром не собираюсь.
На задворках уже кипела работа. Двое парней начали раздавать корм скоту. Когда они прошли, хозяин, видимо, не увидел.
Наша парочка подошла к ним, объяснила всю суть. Те очень обрадовались неожиданно свалившейся помощи.
Анри пошёл сено закидывать в ясли, а Кулю заставил чистить навоз у свиней.
— Не хочу я чистить навоз, может, что полегче?
— Иди и не артачься, с тебя не убудет. Да и по аромату ты подходишь, за свою примут, — хохотнул Анри.
Та, понурив голову, взяла вилы и покорно пошла к свиньям. Невеселые мысли сейчас были в её голове. Угораздило же попасть в женское тело, ну что за невезение такое.
Не прошло и минуты, как из свинарника раздались вопли Кули. Словно её там заживо едят.
Анри, не торопясь, зашёл в сарай. Стоит и смотрит, как эта чумазая сидит на перегородке и орёт благим матом.
— Хорош орать. Слезай и займись делом, иначе будешь есть из одного корыта со свиньями и спать с ними же. — хохотнул и вышел, надеясь, что такая перспектива подействует лучше кнута.
Прошло два часа, за это время переделали всю работу и уставшие пошли умываться.
— Ну и за каким хреном ты визжала? Свиней боишься? Ты им и на хрен не нужна. Вот послало же проведение мне напарницу, да ещё в чужом мире.
— А если я так близко никогда не был возле них и никогда такую работу не делал, — заныла Куля.
— Привыкай, если хочешь выжить в этом мире, то такая работенка будет у тебя в неограниченном количестве. И ещё, иди спроси у парней, где ты можешь привести себя в порядок. Смой с себя всю эту вонь и грязь. За стол в таком виде не сядешь.
Возражать было бессмысленно. И, причитая себе что-то под нос, Куля пошла искать парней.
Ну что, подведём итог сегодняшнего дня? Анри сидел уплетал похлебку, которая оказалась очень вкусной, даже мясо положили, и думал о том, как дальше быть.
То, что сейчас Анна стала парнем, для неё совершенно незаметно произошла перемена. Характером она всегда была жёсткой, видимо, ещё и поэтому не складывалась личная жизнь. И с лёгкостью приняла мужское тело, словно с рождения была парнем.
Сегодня им повезло, а завтра? И вообще, как наладить тут жизнь? Может, податься дальше, посмотреть мир, как тут живут, чем дышат.
Что его сейчас не волновало, так это то, что не нужно идти на работу, которая последнее время была в тягость.
Не нужно было объясняться с парнем, в которого, как казалось, влюбилась Анна, но всё пошло не так, как хотелось.
Анри расслабился и потянулся. Как же здорово быть свободным человеком. Куда хочу, туда иду, что хочу, то и делаю.
Куля сидела напротив, умытая, как смогла, почистила свою одежду и с опаской посматривала на него. Вот вляпалась так вляпалась. Она его боялась и в то же время понимала, что без него пропадёт в этом мире.
Глава 4
В помещение вбежал запыхавшийся мальчишка и с глазами как блюда стал что-то торопливо говорить женщине, которая заправляла кухней. Она всплеснула руками и давай орать.
— Люди, прячьтесь скорее, все за мной, — и она открыла где-то там за стойкой дверь. — Сюда, быстро, не мешкать!
Ничего не понимая, наша парочка решила не испытывать судьбу и бегом отправились в потайное помещение.
— И чтобы мне ни звука не произносили, иначе беда будет всем, всем тихо, не дышать.
Дверь закрылась, но на этом все продолжали идти куда-то вниз, ещё одна дверь, ещё одна.
Анри был в шоке, почему такая спешка и от кого бежим? Но раз сказали молчать, то будет молчать.
Женщина зажгла факел и повела людей дальше. Что происходило там наверху, было непонятно. От кого прятались, очень хотелось спросить.
— Пришли, сидим тихо, шёпотом даже не разговаривать!
На душе стало тревожно, что же такого может быть, что даже нельзя шёпотом спросить.
Куля схватила руку Арни, её трясло.
— Отвали, — выдернув руку, брезгливо поморщился Арни.
А наверху явно что-то происходило. Словно слон в посудной лавке грохотало, слышно было даже через столько дверей. По телу побежали мурашки.
Народу в подвале было немного, помимо этих двоих да кухарки с пацаном, работники с подворья да ещё мужичок.
Сидели все молча, а там не утихал грохот. Факел высвечивал озабоченные испуганные лица.
Прошло с полчаса, когда всё утихло.