Неожиданно кто-то положил ей на плечо руку. Обернувшись, хотела скинуть руку наглеца, но, увидев виновника, оторопела и побледнела.
Глава 61
— Здравствуй, дочка! Наконец-то нашёл тебя. Так долго скитался по городам в поисках, что отчаялся уже. — Наглая рожа толстого шерха облизнула свои жирные губы.
— С каких это пор у тебя дочка появилась? Ты мне никто и звать тебя никак! — Тут же отреагировала Лаэн.
— Ну что ты, что ты, дочка, как можешь так говорить. Ты для меня самое дорогое, что в этой жизни есть.
— Убирайся с моей дороги! Иначе засужу тебя за домогательства!
Глаза шерха сузились до щелочек, в них начала плескаться злость.
— Ты не сможешь даже в суд на меня подать, тем более после своего побега.
— Старик, ты забыл про моё совершеннолетие и то, что никто больше надо мной не властен, кроме меня самой.
— Ошибаешься! Моя власть до сих пор висит над тобой. И на тебя лежит заявление как о воровке в соответствующих органах.
— Что? Я воровка? Серьёзно? Что же у тебя украла, старый вонючий шерх?
Лаэн начала злиться, всё её спокойствие улетучилось. Появилось беспокойство, а вдруг этот отчим что-то сделал такое, что действительно может ей навредить.
— Или ты сейчас же идёшь со мной добровольно.
— Или что тогда? — Сверкая глазами, готовая пристукнуть отчима, отпарировала она.
— Тогда я тебя не сдам в полицию. — Его рука так и держала Лаэн, не давая возможности отойти от него подальше.
— А теперь ты идёшь за мной, и не стоит сопротивляться, если хочешь жить.
На Лаэн словно накинули аркан, пошла за отчимом. Вся её сущность криком кричала: «Не хочу, не пойду», но против приёма, который применил к ней, ничего сделать не могла.
Слишком еще слаба была в магии, чтобы сопротивляться такому повиновению.
Только одна мысль крутилась в голове: чтобы Анри нашёл и помог.
Её уводили всё дальше и дальше от гостиницы, а потом всё как обычно: зашелестели листья деревьев, появился воздушный вихрь, и отчим вместе с Лаэн исчезли.
В это время Анри безмятежно валялся на постели, ожидая, когда вернётся его любимая женщина.
Время шло, а её всё не было. Тревога накатила волной, и почувствовал, что не всё пошло как хотелось бы. С Лаэн явно случилась беда.
Он подорвался с постели, быстро оделся и кинулся на рынок искать.
Всё, что обнаружил, это остаточный след. Сама не могла уйти, не одна была, кто-то её явно выследил.
Ну что ж, будем идти по следу, и тогда похитителю несдобровать.
Дойдя ровно до того места, откуда исчезла Лаэн, Анри замер и стал уже незримо по магическим остаткам определять направление, в котором, судя по следам, двое шерхов ушли.
А след шёл практически к столице. И вновь воздух напомнил шорох шелестящих листьев, и Анри исчез.
То, что после исчезновения Лаэн прошло немного времени, помогло определить её местоположение.
Отчим не знал, что у его падчерицы появился покровитель. Мужчина, который сможет её защитить. Поэтому вёл себя нагло, не опасаясь за свои действия.
— Ну что, милочка, теперь ты будешь до конца жизни моей! Я так долго этого ждал. Сколько мог подавлял твою магию, пока ты росла. Но ты оказалась хитрой бестией. Просто сбежала, как обычный человек. Ну теперь-то ты в моей власти.
Его наглая толстая рожа хищно улыбалась, предвкушая, что он с ней будет делать.
— Старик, ты не слишком ли на себя берёшь? Ты понимаешь, что если всё это раскроется, то тебя казнят?
— Как приятно, что ты уже сейчас проявляешь ко мне чувство. Это так трогательно и так возбуждает. Твоё сопротивление только усиливает моё желание обладать тобой.
— Тебя лишат сначала магии, потом звания, потом как шерха тебя поместят в каменный мешок и замуруют. И ради совокупления ты готов собой пожертвовать?
— Никто о тебе ничего не узнает. Об этом доме никому не известно. Я постарался заранее, задолго до твоего взросления. Не питай иллюзий, моя маленькая принцесса.
И протянул свои ручища к Лаэн, попытался схватить её, сорвать всю одежду.
Так жаждал посмотреть на голую грудь, старый развратник, потрогать, пощупать. Но не тут-то было. Лаэн без жалости с размаху ударила в самое чувствительное место.
Старик завизжал от боли. Забыл совсем, что перед ним не та юная девчонка, которая жила только в кругу семьи приёмной и жизни не знала. Сейчас перед ним повзрослевшая личность.
— Тварь, я хотел с тобой нежно, ласково. Но теперь готовься стать послушной овечкой на цепи.