Глава 14
Так прошел целый месяц, в течение которого я привыкала к новым условиям своей новой жизни. К счастью, работы было много, и это мне помогало в какой-то мере не думать о Древних, не вздрагивать, каждый раз от скрипов и шорохов, которые как будто преследовали меня. Смотря по вечерам свой визор, в сотый раз убеждалась, что нигде не объявили о моем розыске, не требуют награду о моей поимке. Жизнь шла своим чередом, тишь да гладь… Единственное, что напоминало мне о случившемся — это устойчивое желание избавится от части своей крови, и не скрою мне приходилось раз в три в четыре дня брать у себя кровь и замораживать в одном из холодильников. Так сказать, синдром донора сказывался. Конечно, я не могла использовать свою кровь в медицинских целях – я все-таки долгое время работала с инфекциями и боялась, что могла оказаться переносчиком каких-нибудь скрытых заболеваний. Самый приятный факт, который я для себя отметила, что могу нравиться мужчинам. Я никогда не чувствовала к себе столько внимания прежде как к женщине. В Башне все взаимоотношения были негласно запрещены. Мы все ходили в одинаковой униформе, которая мне правда очень нравилась, но мы были все одинаковые и мужчины, и женщины, просто сотрудники, работники, персонал. А здесь, такую униформу было трудно достать, и она была мне не по карману, инновации не для простых людей. И приходилось брать из одежды, что дают. Вернее, что раздают по пятницам, в конце рабочей недели, когда с Территории благополучия и процветания приезжали грузовики с мусором, объедками, просроченной едой и старой, или неиспользованной одеждой. Мусоропереработкой, тоже занимались мигранты в карантинной зоне. Совсем непригодная еда и товары перерабатывались либо в топливо, либо в строительный материал, остальное раздавалось, продавалось или менялось. Как врач госпиталя, я имела особые привилегии, и довольно скоро стала обладателем теплых вещей, обуви, белья. Обзавелась я и приличной мебелью: кровать, стул, стол и стойку для одежды подарил мне Игнар. О еде я не беспокоилась - предпочитала, как и прежде есть на работе. Одевшись в простую одежду, я только сейчас заметила, что у меня есть грудь, бедра, выразительные синие глаза, черные брови и пепельно-серые волосы, которые уже не скрывала под шапочкой, а выставляла на показ. Боевики, которые и охраняли нас, и были пациентами, не раз делали мне комплименты и недвусмысленные намеки, от которых я краснела. Но так как все находилось в рамках приличия, мне иногда даже нравилось услышать по утрам как я хорошо выгляжу. Затем у меня на столе стали появляться сладости и искусственные цветы. Свежих цветов невозможно было достать, а вот искусственные, которые невозможно было отличить от натуральных, продавались везде. Я их любила расставлять в детском отделении, конфеты и пирожные так же находили там свое применение. Молодой улыбчивый охранник госпиталя Макс Петефи даже осмелился пригласить меня на свидание, в столовую госпиталя попить кофе. Разговорившись с ним, я поняла, что с мужчинами можно говорить не только о работе, молекулах, вирусах, инфекциях, но и просто так смеяться, просто так разговаривать ни о чем, просто так невзначай прикасаться рукой и получать от этого удовольствие. И да, мы стали встречаться. Правда, это было громко сказано. Наши отношения были еще в самом их начале, пару свиданий, пару прогулок по улицам. Однажды Макс пришел ко мне на ночное дежурство в комнату персонала, и не стесняясь присутствовавших сотрудников сказал, что влюбился в меня и хочет, чтобы мы были вместе, поднял меня на руки и очень нежно стал целовать да так, что приятная дрожь прошлась по телу. Я была почти готова сказать, да, как негромкий стук в дверь прервал нашу идиллию и не дожидаясь ответа в комнату вошел…Фердинанд.