— Может, просто ветер, — тихо пробормотал Назаров, стараясь убедить скорее себя, чем Ивана.
— Пойду, проверю, — предложил Стрелков. — Оставайся здесь, если хочешь.
Дмитрий сжал губы. Чёрт, он меньше всего хотел остаться один в такой ситуации, а тем более — в этом месте.
— Нет, идём вместе, — решил он.
Они прошли по коридору, скользя лучами фонарей по стенам. Сердце Дмитрия стучало громче, чем он мог вытерпеть, но он продолжал идти. Подсобка была открыта настежь, в ней царил полумрак. Мешки с мусором, какая-то старая канистра, инструменты. Всё беспорядком свалено, будто кто-то или что-то перерывал, ища не пойми что.
— Не нравится мне это, — прошептал Иван, осматривая углы. — Кто-то недавно здесь побывал.
Дмитрий нашёл на полу чью-то куртку — без сомнения, рабочую, с фирменной эмблемой заправки.
— Куртка… Она принадлежала последнему работнику, — узнал он. — Тропареву. Чёрт…
Внутри шевельнулся смутный ужас. Зачем тот бросил куртку, если сбежал? Почему она валяется в куче грязи? Ответов не было.
Дверь, ведущая наружу, была приоткрыта. Внезапно оба уловили странный запах, будто прелый мох и что-то железистое. Запах гнили, что ли.
— Пойдём? — спросил Иван.
Дмитрий хотел сказать «да», но чувство самосохранения внутри него орало «нет». Казалось, ещё шаг — и ты окажешься в объятиях необъяснимого. Управляющий заставил себя кивнуть. Вместе они вышли на задний двор. Туман вальяжно плыл среди деревьев, редких кустов и обломков каких-то металлических конструкций. Справа одиноко торчала отдельная бензоколонка для грузовиков, слева высился ангар с генератором и пластиковая кабинка биотуалета. Казалось, всё было погружено в беспросветную изоляцию от остального мира.
Иван сделал пару шагов вперёд, заглядывая под навес. Дмитрий двинулся следом, то и дело крутя головой. Огромные чёрные пятна на стене выглядели как грибок или плесень, расползшиеся длинными полосами.
— Здесь никого, — негромко сказал Иван, выключая фонарь на секунду, чтобы не ослеплять.
В темноте тут же ожили звуки: ветка, скользнувшая по крыше, где-то капли с водосточной трубы, лёгкое постукивание. Дмитрий усилием воли заставил себя дышать ровно. Когда фонарь зажёгся вновь, вокруг всё было так же пусто.
— Да уж, — выдохнул он. — Пойдём обратно.
Внутри комнаты отдыха они закрыли дверь на засов, который хоть как-то мог помешать «непрошеным гостям» войти. Дмитрий чувствовал себя разбитым, будто целый день колол дрова. Иван сел на диван, бросил рюкзак рядом и зажал переносицу пальцами, как человек, который пытается избавиться от головной боли.
— Конечно, я не из пугливых, но здесь совсем недобро, — сказал он. — Словно ходим по чужим могилам на кладбище.
Дмитрий не ответил. Он знал, что объяснить это ощущение словами трудно. Но понимал, что Стрелков уже ощутил ту «особую» атмосферу, которая не имеет ничего общего с простой заброшенностью. Здесь будто витает чья-то тёмная воля, чуждое присутствие, высасывающее надежду.
— Переночуем, а утром проверим электрику и генератор, — наконец сказал Дмитрий, встав, чтобы выключить фонарик и оставить только тусклый свет от экрана смартфона. — Надеюсь, с утра будет яснее, что к чему.
Иван кивнул, но лицо мужчины оставалось напряжённым. В глазах читался вопрос: «А если не станет яснее?» Дмитрий ловил этот взгляд и понимал: да, может и не стать.
Минут через десять они разложили пару старых одеял. Мужчина знал, что нормального сна у обоих этой ночью вряд ли получится. Но выбора нет. Под потолком, в трещинах, шевелились тени от уличного фонаря. Дмитрий почти мог поклясться, что они двигаются сами по себе, даже когда луч неподвижен. Но решил не говорить об этом Ивану, дабы не провоцировать паранойю.
— Ладно, — сказал он, стараясь придать голосу бодрости. — Попробуем отдохнуть. Если что, разбуди меня.
Иван коротко кивнул, уже укладываясь на диване. Дмитрий пристроился на старом стуле, подложив в качестве подушки свёрнутую куртку на стол. Он чувствовал, что едва ли сможет заснуть — сердце стучало, а за окном барабанил дождь, попеременно затихающий и нарастающий.
ГЛАВА 2
Первая смена
Утро окутало территорию АЗС мутноватым светом. Небо не хотело до конца признавать, что начался новый день. Бледно-серое свечение лениво просачивалось сквозь клочья тумана, стелящегося по траве и асфальту. На границе леса проснувшаяся птица безуспешно пыталась придать рассвету положительные черты своим чириканьем.
Иван стоял в нескольких шагах от двери комнаты отдыха и смотрел, как Дмитрий Григорьевич достаёт ключи и нехотя поворачивает их в замке небольшого склада. Ночной ливень прекратился ещё до рассвета, а с неба изредка срывались холодные капли, падая с веток, склонившихся по границе заправки. Ветви, голые от осенних ветров, напоминали пальцы скелета, пытавшегося схватиться за невидимую взгляду жертву.
Дмитрий выглядел бледным и нервным, будто и сам не очень верил, что обнаружит что-то полезное. Но тем не менее, как должностное лицо, он проводил инструктаж, деловито отщёлкивая замки, откидывая засовы, ворча при этом:
— Смотри, Иван, главное — это не терять бдительность. Тут всё просто: насосы, топливо, журнал учёта… Если хоть раз отключишь голову, будет беда. Здесь… ну, в общем, всякое случается.
Иван в ответ лишь кивал. За ночь он толком не выспался, перемещаясь в полудрёме между тревожными снами. В подсознании смешивались чужие шорохи, давно забытые кошмары со службы и впечатления от нового места обитания. Электричество на заправку вернулось. Видимо, порыв на линии починили, но Стрелков понимал, от чего реально зависит его благополучие.
— Покажешь, где генератор? — сказал он наконец, стараясь звучать уверенно.
— Конечно, — чуть погодя откликнулся Дмитрий. — Здесь всё работает так: если пропало электричество, генератор автоматически запускается. Это в теории. Если нет, первым делом бежишь в ангар, проверяешь заряд аккумулятора на стартере или предохранители. Если кончилось топливо, вспоминай, что ты работник АЗС! Используй канистру, которую держат вот здесь, — он указал на полутёмный угол кладовки, заваленный старыми картонными коробками и полиэтиленовыми мешками. — Можно попробовать включить аварийку, но она тоже капризничает. В любом случае лучше делать всё при свете дня, а ночью… сам понимаешь.
Иван заметил, как пальцы Дмитрия на миг сжались в кулак, словно тот вспоминал собственный неприятный опыт. Из разговора с управляющим почти ненароком проскользнула странная фраза: «Ночью тут творятся странности». Но Стрелков ничего не сказал, дав себе внутреннюю команду: «Не поддаваться общей истерии».
Приоткрыв дверь, Дмитрий пальцем показал на коридор, где раньше они уже были:
— Насосный блок в помещении слева. Там же система ручного перезапуска. Журнал отгрузки и приёмки топлива на столике в торговом зале, видел? Записываешь, сколько залил соляры и кому. Если кто из залётных желает оплатить картой, терминал вот… — он кивнул на прямоугольное устройство с небольшим экраном. Оно выглядело современно и контрастировало на фоне ржавого кассового аппарата, словно пришелец из будущего.
— Все местные в курсе, что связь в округе — дерьмо полнейшее, — продолжил Дмитрий, глядя то на терминал, то на Ивана. — Так что, если клиент не сможет оплатить картой, берёшь наличные. У дальнобоев с собой должны быть специальные карточки. Ставишь в них печать, дублируешь записью в журнале учёта. Случайных клиентов здесь почти не бывает, а постоянные подскажут, если запнёшься.
Иван кивнул. Он мысленно проводил параллели с гарнизонными буднями, когда нужно было разбираться с неисправной техникой: почти то же самое, только здесь вместо автоматов шланги и насосы. Но чувство беспокойства всё сильнее выдавало себя, когда он замечал, как нервно перебирает ключи Дмитрий, или подсознательно ощущал, что за серыми стенами как будто скрывается нечто. Пусть оно никак не проявляет себя, но ощущение чужого взгляда было почти физическим.
— Понял, — буркнул Иван.
— Ничего экстраординарного в этой работе нет. Следи за порядком да не лезь на рожон. Водители — народ нервный, — ответил Дмитрий. — Пройдём к генератору, покажу, что да как.
На улице тусклый дневной свет просачивался сквозь рассеивающийся туман, но вокруг заправки всё равно царил сумрак. Казалось, что солнце передумало полноценно заступать на пост. Дорога, ведущая к станции, скрывалась за сереющей полосой деревьев. Ни души, ни машин, ни звуков. Ивану в подобных безлюдных пейзажах всегда было спокойно, но здесь, наоборот, ощущался явственный дискомфорт. Боковое зрение улавливало движение веток, которое казалось силуэтами чего-то живого.