И сейчас, приняв окончательное решение, Люсьену ужасно хотелось зачать с ней ребенка. Он с нетерпением ждал того дня, когда это произойдет.
Уинни Монтейн Де Уитт потягивала вино из хрустального бокала и старалась казаться беспечной, однако то и дело незаметно посматривала из-под длинных ресниц в зеркало, висящее над камином. В нем она видела красивого мужчину с густыми, тронутыми сединой волосами и ясными голубыми глазами, в котором узнала Натаниела Уитли. Он пристально следил за ней с другого конца комнаты.
Странно было наблюдать за Натом, который наблюдал за ней.
Он не догадывался, что она может видеть его, и потому смотрел на нее так, что в ее голове рождались волнующие душу воспоминания, которые, казалось, давно были забыты. Уинни помнила, как они поцеловались в первый раз и как тайно встречались у ручья, где Нат сделал ей предложение. Помнила, как один только взгляд нескладного застенчивого юноши, каким он был тогда, заставлял трепетать ее сердце.
Затем она представила Ната уже не юношей, а взрослым мужчиной. Представила, как его красивые губы касаются ее губ, как он целует ее грудь, а она лежит обнаженная рядом с ним.
Отвернувшись от зеркала, Уинни почувствовала, что щеки ее пылают.
— О… леди Бекфорд. А я все думал, придете ли вы сегодня сюда.
Уинни немного смутилась, не заметив, что Нат приблизился к ней. Сейчас он казался ей каким-то чужим и далеким.
Уинни приподняла подбородок, напустив на себя строгий и неприступный вид.
— Мистер Уитли, — единственное, что она смогла произнести, чувствуя некоторую неловкость.
Нат скользнул взглядом по ее обнаженным плечам и груди, возвышающейся над корсажем платья.
— Надеюсь, вы приятно проводите время, — сказал он, посмотрев Уинни прямо в глаза.
— Да… да, конечно, — ответила она сбивчивым от волнения голосом. — Почему бы нет?
Однако на самом деле она испытывала крайнее напряжение с того момента, когда заметила Ната Уитли в небольшом салоне рядом с Дубовой гостиной, беседовавшего с ее племянником.
— Я тоже так подумал, — сухо произнес он. — Вам определенно было очень приятно, когда вы беседовали с лордом Куллинвортом несколько минут назад. Я слышал, он подыскивает себе супругу. Граф очень богат, и женщина с такими данными, как у вас, наверняка заинтересует его. — Нат сделал попытку улыбнуться. — Граф является моим клиентом, и я мог бы замолвить словечко о вас, если хотите.
— О чем вы говорите? — возмутилась Уинни. — Меня не интересует ни Куллинворт, ни кто-либо другой. И мне обидно слышать намеки, будто меня привлекают его титул и состояние.
Нат удивленно вскинул брови, но глаза его остались холодными.
— В таком случае примите мои извинения. Однако у меня не возникло впечатления, что, если бы его светлость пожелал продолжить отношения с вами, вы обиделись бы на него, как на меня за высказанное мной предположение.
— Вы прекрасно понимаете, что это не одно и то же. Нат поджал губы:
— Разумеется. Еще раз извините, леди Бекфорд.
Он резко поклонился, повернулся и пошел через комнату, ни разу не оглянувшись.
Очевидно, он был все еще зол после их последней встречи, и теперь Уинни тоже разозлилась. Каков нахал! Неужели он думал, что она согласится вступить с ним в интимную связь? Чем больше она думала об этом, тем сильнее возмущалась.
Нат, как всегда, пришел без жены. Даже в канун Рождества. Уинни поражалась, как бедная женщина могла терпеть такое пренебрежение к себе.
Она увидела, что он присоединился к группе людей, собравшихся за столом в дальнем конце гостиной, которые разговаривали и смеялись над рассказами лорда Брайервуда. Трудно было представить, что холодный, бесстрастный мужчина, с которым она только что разговаривала, был когда-то тем самым молодым человеком, которого она любила.
И все-таки что-то в нем волновало ее. Что-то заставляло ее сердце трепетать каждый раз, когда он приближался к ней. Она ненавидела себя за это, но ничего не могла поделать с собой.
Уинни старалась не замечать Ната весь оставшийся вечер, однако время от времени посматривала в его сторону и настороженно прислушивалась, когда он смеялся своим густым баритоном, беседуя с кем-либо из женщин. При этом каждый раз она чувствовала уколы ревности. Когда наконец святочное полено было сожжено и дети Синклеров отправились спать, Уинни увидела, как Нат, пожелав спокойной ночи герцогу и герцогине, пошел к выходу.
Она быстро прошла через всю комнату, которая показалась опустевшей без него, и вышла на террасу, где холодный декабрьский воздух подействовал на нее отрезвляюще. Уинни потерла руки, стараясь согреть их, хотя внутри все еще ощущала жар после недавнего разговора с Натом. Он просто беспринципный ловелас, заботящийся только о своих интересах.
Но, Боже, как же она хотела его. Уинни никогда прежде не считала себя страстной женщиной. Ее муж Ричард был добрым и внимательным человеком, но обычно приходил к ней в спальню в темноте и покидал ее, как только удовлетворял свои потребности. А когда стало известно, что она не может родить ему ребенка, вообще перестал общаться с ней в постели.
Она никогда не испытывала горячих чувств к Ричарду, как в былые годы к Нату. Да и сейчас ее бросало в жар от одной только мысли о нем. По-видимому, она такая же безнравственная и грешная, как он.
Уинни содрогнулась. Она очень злилась на Натаниела Уитли, но, по правде говоря, еще больше на себя.
Глава 16