Я улыбнулась ей, подумала, что иногда самые простые слова — самые важные.
Звон монет, крик продавца, запах лаванды, музыка на углу — всё складывалось в один большой, шумный, живой Париж. Я закрыла глаза, почувствовала, как солнце греет лицо, как сердце бьётся чуть быстрее, как внутри рождается что-то новое — не счастье, не надежда, а просто желание жить.
Я рассчиталась мелочью, сложила покупки в пакет, пошла по улице. По пути домой заглянула в витрину ещё одного кафе, увидела своё отражение — улыбку, блеск в глазах, лёгкость походки. Я шла, слушала музыку, глотала запахи города, ловила солнечный свет — и знала: сегодня я снова умею радоваться, вдохновляться, выбирать.
В этот день Париж был особенно красивым. Я держала в руках лен и бархат, чувствовала, как ткань согревает ладони, как пуговицы звенят в кармане, как солнце рисует на коже золотые пятна. Я не думала о будущем, не боялась прошлого — просто жила, просто шла, просто улыбалась.
Глава 9
Вечерний Париж накрывал город с головою, как тяжелое, густое покрывало, под которым всё становилось чуть медленнее, чуть старше, чуть ближе к тому, чему не хочется признаваться. Я шла по старому мосту, где булыжники были горячими от дневного солнца, а перила отдавали пальцам ледяную влагу, словно пытались сбить остатки воспоминаний. Ветер таскал мои волосы — то дразнил, то пытался вырвать их из невидимой заколки, пахнул липовым цветом, речной водой и ванилью, унесенной из булочной.
Внизу, у самой воды, сидела пара — мужчина в пиджаке и женщина в легком платье, делили багет, смеялись, не обращая внимания на редких прохожих. Я замедлила шаг, прижала пальцы к холодному металлу, след остался серым, почти невидимым. Птицы вычерчивали дуги над водой, отражаясь в россыпи закатных бликов, и мне захотелось стоять здесь бесконечно, пока не уйдет последний луч и не останется только шорох реки и невидимый город за спиной.
— Лисица! — крикнул мальчик, пробегая с шариком на нитке, — смотри, там, у каштанов! Его голос был резкий, чистый, как глоток ледяной воды после долгого дня. Я доверилась его глазам, и действительно — среди листвы мелькнул фиолетовый силуэт, вспышка, мираж, знак, что этот вечер не будет обычным.
— Видели? — мальчик остановился, смотрел на меня, глаза — пуговицы, настороженные, сияющие. Я кивнула, улыбнулась, чувствуя, как внутри что-то дрожит и хочет выйти наружу.
— Говорят, фиолетовые лисицы приносят удачу, — он понизил голос, будто делился секретом.
— Тогда нам сегодня повезёт, — сказала я, и в голосе была дрожь, смешанная с легкой усталостью.
Он побежал к матери, а я осталась у перил, смотрела, как на воде разрастаются розовые и золотые пятна, как вечер вползает в город, не спрашивая разрешения.
Музыкант у фонаря настраивал гитару, перебирал струны, потом зазвучала простая, прозрачная мелодия, будто рождённая из самой воды и воздуха. Люди замедляли шаги, кто-то пританцовывал, кто-то останавливался, чтобы просто слушать. Я закрыла глаза, позволила музыке пройти сквозь меня, растворить остатки тревоги, и вдруг рядом оказался мужчина — элегантный, с книгой в руках, очки на цепочке, борода аккуратно подстрижена.
— Красивый закат, — сказал он, не глядя, — здесь всегда особенно.
— Я раньше не замечала, — призналась я, — у меня не было времени.
— Теперь есть? — он повернулся, улыбнулся чуть иронично.
— Сегодня — да.
Он показал книгу — томик стихов, потрёпанный, с закладкой из билета метро.
— Я часто читаю здесь, — сказал он, — но сегодня музыка мешает думать.
— Иногда это к лучшему, — я посмотрела на его руки, на тонкие пальцы, чуть испачканные чернилами.
— Вы шьёте? — спросил он неожиданно, взгляд скользнул по моей сумке, где торчал отрез лена.
— Да, — ответила я честно, как всегда с незнакомцами.
— Значит, умеете видеть цвет в воздухе, — он щурился, смотрел на закат. — Мне кажется, этот мост сегодня стал фиолетовым.
— Может, лисица виновата, — засмеялась я, — здесь их много, если смотреть правильно.
Он рассмеялся, поправил очки.
— А у вас есть мечта?
Я задумалась, смотрела, как на воде расползается закат — золотой, розовый, с фиолетовой каймой.
— Есть. Иногда кажется, что слишком простая, иногда — недостижимая.
— В такие вечера мечты становятся ближе, — он закрыл книгу, спрятал в рюкзак. — Можно пожелать вам удачи? Как лисица.
— Спасибо, — я улыбнулась, почувствовала, как тревога внутри стала светлее.
Мы помолчали, слушали музыку, смотрели на город, на воду, на птиц, на тени, на себя — каждый в своём отражении.