– Не будь совета, Перес не оказался бы в первых рядах, – заметила Кармен. – Тогда вас было бы всего четверо.
– Плюс тридцать солдат, если бы я не настоял на своем, – пожаловался он. – Может, я научусь когда-нибудь держать рот на замке.
Несколько минут они ели молча. Окно, у которого стоял стол, выходило на запад, и она видела, что в окнах административного корпуса все еще горит свет. «Обговаривают детали торговых соглашений? – удивилась она. – Или все еще пыхтят над письменами прядильщиков? Не то, так это». Еще недавно она страшно переживала из-за того, что ее не было на месте событий в тот день, когда был раскопан вход в пещеру прядильщиков: ведь она знала о Космической Прялке не меньше, чем другие участники экспедиции, и могла бы вместе с ними порадоваться открытию. Но сейчас она была благодарна судьбе за то, что тогда никто не поставил ее в известность. Работы и так хоть отбавляй.
– О чем задумалась?
Она вздрогнула и посмотрела на Хафнера.
– Прости, я совсем зациклилась. Сколько же придется работать, пока экономика Астры станет стабильной! – Она вздохнула. – И все зависит от того, насколько быстро мы научимся управлять Прялкой.
Хафнер поджал губы и сам выглянул в окно.
– Кармен… а что собираются делать с кабелем все эти инопланетяне? У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет?
Она нахмурилась.
– Нет, понятия не имею.
– Это не праздный вопрос, – продолжал он, словно не расслышал ее ответа. – Прядильщики затратили столько усилий, чтобы построить все это! Когда-нибудь я возьму тебя с собой, и ты увидишь их город. Ты будешь потрясена, я уверен. Но зачем они сделали это? Зачем они вытянули из планеты все металлы? Зачем им понадобился этот кабель? Что из него можно сделать?
– Да что угодно. – Она пожала плечами. – Мы думали о его применении и уже составили подробный перечень: он занял три страницы. Но пока мы не знаем и половины свойств этого кабеля.
Он покачал головой:
– Ты не о том говоришь. Подземный город, да и сама Прялка… Подумай – ведь все это было построено на века. И простояло целым и невредимым сотни тысяч лет. Почему ни одна земная цивилизация не строила ничего подобного?
– Может, это был их последний город на пути домой? – спросила она неуверенно. – Может, могила или мемориал вроде наших пирамид или Тадж-Махала.
– А может, клетка для какого-то гигантского долгожителя, – тихо сказал он. – Почему-то мне в голову приходит именно это.
Она поморщилась.
– О таких вещах лучше не думать. Может быть, они просто жили гораздо дольше нас, и по сравнению с продолжительностью их жизни кабель не казался таким уж прочным.
– Возможно. – Хафнер откинулся на спинку стула. – Ты упомянула о каком-то перечне – вы учитывали возможности использования кабеля в откровенно военных целях?
– Я… – Она нахмурилась. – Ну, раз уж ты сам заговорил об этом, то могу сказать так: нет, не учитывали.
– Полковник играет с огнем, – мрачно сказал Хафнер. – Это к добру не приведет. Неужели он думает, что окружившие нас инопланетяне настолько наивны и глупы, что упустили из виду военный вопрос?
Она молча кивнула. Эту тему ни она, ни Мередит никогда не обсуждали вслух, но с самого начала всей этой возни с торговыми переговорами она, подобно стервятнику, кружила над ними. Сверхпроводящий соленоид можно использовать для запуска боевых ракет, из кабеля можно делать непробиваемую броню для боевых кораблей, из кабеля можно сплести и гигантскую сеть для отлова вражеских боевых машин – почти каждый мирный вариант использования технологии прядильщиков имел оборотную сторону.
– Не думаю, что мы имеем право диктовать нашим клиентам, как им использовать купленный у нас кабель, – заговорила она. – Мне кажется, полковник считает, что, если все народы будут иметь равные права на закупку кабеля, никто не получит стратегического преимущества и военное равновесие сохранится.
– Но политическому равновесию все же будет нанесен удар, разумеется, поначалу почти не заметный, – сказал Хафнер. – Представь, будто в одной из космических империй вспыхивает бунт. Правительство высылает на расправу с мятежной колонией парочку бронированных звездолетов. Потом внимание правительства переключается на соседей. Так что лиха беда начало.
– Тогда что же нам делать? – рассердилась Кармен. Она прекрасно понимала, что лично против нее он ничего не имеет, но он нападал на ее проект, и она чувствовала себя обязанной защищаться. – Передать Астру ООН? Или вообще отступиться и пусть здесь хозяйничают рушрайки? В любом случае кабель будет производиться и кем-то использоваться. Джинн выпущен из бутылки, Питер, и обратно его не загонишь.
Он протянул к ней руки – ладонями вверх.
– Мир, ладно? Я не воюю ни с тобой, ни с твоей работой. Джинн выпущен из бутылки, и вместо джинна в бутылку полез я. Видишь ли, меня постоянно преследует одна и та же мысль. Может быть, прядильщики тоже использовали кабель в военных целях? И если их команда спешно покинула планету, чтобы вступить в бой, и больше не вернулась… Тогда все становится на свои места – вот почему Прялка осталась включенной.
Она пожала плечами.
– Ты все никак не успокоишься, да?
– Прости. – Он смутился. – Послушай, давай вообще забудем об этом, ладно? Я не принес вина, но зато у меня есть музыка. Ты можешь включить ее, пока я уберу со стола. А потом расскажи еще что-нибудь о себе. Кажется, в прошлый раз мы остановились на поступлении в высшую школу. Она заставила себя улыбнуться и взяла у него кассету.
– Хорошо. Но на этот раз начинать будешь ты.
– Ну, раз ты настаиваешь… – сказал он, сдвигая тарелки. – Но предупреждаю – в институте я был довольно занудным типом.
Они изо всех сил старались развеселиться, но было ясно, что вечер безнадежно испорчен.
Скоро Хафнер ушел. «Неужели так будет и дальше?» – думала Кармен. Прошел уже час, как она разделась и улеглась в постель. Она попробовала почитать, но, не сумев сосредоточиться на книге, отложила ее. «Неужели эта Прялка стала в нашей жизни самым главным и нам никогда от нее не избавиться? Ну-ну, не надо драматизировать, – одернула она себя. – Ты устала, ты переработала и разнюнилась. Брось, девочка, по крайней мере до утра с тобой ничего не случится».
Но она ошибалась.
Глубокой ночью в ее фантастический сон, представлявший собой мешанину из всех виденных ею боевиков, ворвалась назойливая телефонная трель. Пытаясь дотянуться до аппарата, она уронила его в постель.
– Алло? – сказала она сонным голосом.
– Кармен? Это полковник Мередит. Сколько времени тебе понадобится, чтобы привести себя в порядок и приехать на базу Мартелло?
– Ох… полчаса, наверное. – Она еще не до конца проснулась. – А что случилось?
– На орбиту только что прибыл американский корабль, они собираются выслать сюда шаттл, – сказал он. – Шаттл доставит нашего старого приятеля Ашура Мзию и… президента Аллертона.
– Аллертона? – недоверчиво переспросила она. Сон как рукой сняло.
– Да, ты не ослышалась, и, если интуиция меня не обманывает, похоже, они будут петь старую песню. Какими бы ни были их намерения, мне хотелось бы, чтобы ты присутствовала при нашем разговоре – как председатель совета и как глава торгового представительства Астры.
– Да, сэр. А кто-нибудь еще будет?
– Только ты и я, может быть, еще майор Браун. А в чем дело?
– Ну, не знаю, полковник, мне почему-то кажется, что они выставят нам ультиматум. Может, нам нужно встретить их небольшой делегацией, которая представит население колонии более полно.
– Понимаю, ты хочешь выступить единым фронтом. Но, – после небольшой паузы произнес Мередит, – боюсь, получится как раз обратное – такая группа продемонстрирует полное отсутствие единства.
– Возможно. Но Мзия уже знает и о совете, и о том, что вы прислушиваетесь к его мнению. Время от времени, по крайней мере.