Боже, какая большая комната! Она как минимум в десять раз больше моей собственной спальни.
На второй этаж ведет лестница, стильная, но без излишеств. У меня нет намерения исследовать верхний этаж. Кто знает, что или кого я там найду?
Нет, спасибо.
Я опускаюсь на один из диванов, и это похоже на приземление на облако — если бы облака были сделаны из самых дорогих материалов на земле.
Я вспоминаю деловое лицо Виктора, когда он протягивал мне брачный договор.
— Прочти его.
— Конечно, придурок, — бормочу я, не похоже, что он здесь для того, чтобы отшлепать меня.
Боже правый, Лаура, тебе не стоит этого желать.
Стресс написан на моем лице, я чувствую его тяжесть в своей груди. Потираю виски, делаю глубокий, дрожащий вдох и смотрю на брачный договор, все еще зажатый в моей руке, на черные буквы, которыми написана моя новая судьба.
Официально обозначив меня как — контрактную супругу Виктора Морозова на условиях Братвы Морозовых.
Я насмехаюсь.
— Супруга по брачному договору или прославленная заложница?
Но дело не только во мне.
Безопасность Серены — вот настоящий договор, написанный кровью, а не чернилами.
— Ублюдки! — выпаливаю я.
То, как Миша говорил о Серене… его слова были леденяще точны. Он знал их пятничный распорядок дня, вплоть до того, в котором часу они придут в магазин, чтобы купить что-нибудь для маленького Лукаса.
Это не шутка, не тактика устрашения. Они действительно знают, где она, и не прочь затащить ее в этот ад.
Я должна это сделать. Ради Серены, ради ее семьи. Потому что если я не сделаю…
Контракт сминается в моем кулаке, костяшки пальцев дрожат. Одна мысль о риске для Серены и ее семьи усиливает мою тревогу.
— Боже, я действительно все испортила, — чувствую, как в груди защемило, и становится трудно дышать, не давая слезам вырваться наружу. — Если они пострадают из-за меня… Я даже не знаю, как мне с этим жить.
Все мои внутренности дрожат и находятся на грани срыва.
— Просто пройди через это, Лаура, — прижимаю руку к груди, пытаясь подавить нарастающую панику, прежде чем пролистать брачный договор, полная решимости ухватить каждое правило, которое будет доминировать в моей жизни.
Я откидываюсь назад, подушки дивана служат мне небольшим утешением, пока разворачиваю перед собой договор, крошечный шрифт которого расплывается в строках моей надвигающейся реальности.
Серьезно?
— Так, послушайте вот это, — объявляю пустой комнате. — В этом пункте говорится, что мне предоставляется право покидать дом не более чем на пять часов за раз.
Как щедро с их стороны!
— Отлично, я чувствую себя Золушкой, если бы она попала в мафиозную сказку без крестной феи, — ворчу я, грызя ноготь.
Сев прямо, продолжаю читать вслух: — Кроме того, такие прогулки подлежат предварительному согласованию и должны постоянно сопровождаться не менее чем одним уполномоченным сотрудником службы безопасности.
— Потому что, знаешь ли, не дай бог мне попытаться насладиться латте в тишине.
Сделав длинный, медленный вдох, чувствую, как опускаются плечи и уходит напряжение.
Я думала, что меня запрут в темнице, а вместо этого мне разрешили видеться с друзьями и семьей?
Должна ли я быть благодарна?
Переворачиваю страницу, и на мгновение мои мысли не успевают за тем, что я вижу. Напечатано четко, состояние настолько возмутительное, что у меня голова идет кругом.
Мой взгляд возвращается к словам, уверенна, что я неправильно поняла.
Но нет, цифры смотрят на меня в ответ, смелые и непреклонные.
— Это должно быть шутка, — закрываю рот рукой, потрясенная. Помедлив немного, я придвигаю контракт ближе, пытаясь разобрать напечатанную на нем безумную цифру.
Ежемесячное пособие и положение о покупках.
Муж согласен предоставлять жене ежемесячное пособие в размере двухсот тысяч долларов (200 000 долларов) для личного пользования и покупок, в соответствии со своим статусом. Для Жены будет открыт личный счет с платежной картой для полного доступа к этим средствам, которые будут перечисляться в первый рабочий день каждого месяца.
Моя рука летит к лицу, я протираю глаза раз, два, три раза, как будто это может как-то изменить цифры на странице.
— В соответствии со статусом? — повторяю, в моем голосе смешались недоверие и легкий намек на веселье. — Это означает зубочистки с бриллиантами и позолотой… что, все?
Издаю низкий, издевательский смешок и качаю головой, недоуменно усмехаясь.
Ну, если это не новый уровень безумия, то не знаю, что это. Мой мозг с трудом пытается понять смысл происходящего.
Это должно быть опечаткой, верно? Но я сомневаюсь, что они допустили бы подобную ошибку.
— Это что, их представление о карманных расходах? — шепчу я. — Двести тысяч? Для чего, для маленькой страны? — почти кричу, не веря, что мои глаза расширяются. Я перечитываю пункт, но он упрямо остается неизменным.
Снова протирая глаза, наклоняюсь ближе, как будто это может как-то изменить реальность стоящих передо мной цифр.
— Это реально, — произношу я, перечитывая пункт еще раз, а потом еще раз для убедительности. Я неосознанно прикрываю рот рукой, издавая низкий свист, — от абсурдности всего этого у меня кружится голова.
— А я вот беспокоилась о том, чтобы вовремя заплатить за квартиру, — говорю со смехом, в котором больше горечи, чем веселья. Мысль о том, что такие деньги ежемесячно достаются только мне, дикость, чем все, что могла себе представить. Я словно попала в альтернативную вселенную, где цифры потеряли всякий смысл.
Покачав головой, на мгновение откладываю контракт в сторону, нуждаясь в отдыхе от его сюрреалистических обещаний.
— Ну, по крайней мере, с покупками проблем не будет, — язвлю я.
Когда пульс учащается, стараюсь выровнять дыхание, не желая, чтобы сердце вырывалось наружу.
— Успокойся, Лаура, — шепчу, призывая к спокойствию в хаосе своих мыслей.
Я возвращаюсь к договору.
— Вы не должны спрашивать ничего о делах корпорации Морозова, — читаю вслух.
Ха, как будто я хотела спрашивать о его делах!
Какое мне дело до того, скольких людей он убил или скольких женщин похитил, чтобы играть с ними дома?
Нелепо.
Затем мои брови поднимаются к линии роста волос, и я чувствую, как лицо краснеет, читая следующую строчку: — Обе стороны, подписывая нижеследующий документ, соглашаются на совместное проживание в одной комнате. Этот порядок является частью соглашения и должен соблюдаться в течение всего срока действия договора.
— Подождите, вы имеете в виду, что мы будем жить в одной комнате? — Паника вспыхивает, и я хватаюсь за голову. Но заставляю себя опустить руки и сжимаю их в кулаки.
И тут меня настигает грандиозный финал абсурда. Мой взгляд цепляется за последнюю строчку.
— Обе стороны соглашаются не развивать романтических чувств и не вступать в любовные отношения.
Громко смеюсь.
— Ну да, конечно, как будто я влюбилась бы в своего похитителя, — закатываю глаза. Вся эта ситуация просто нелепа: роскошное содержание, строгие правила, а теперь еще и пункт о том, что нельзя влюбляться. — Только в мафиозном контракте любовь может быть включена в список продуктов, — шепчу себе под нос, качая головой в недоумении.
Но все это… Все не так страшно, как я опасалась.
Внезапно дверь со скрипом открывается.
Сначала меня поражает аромат — смесь жасмина и чего-то очень дорогого — это она.
Я вскидываю голову, и все мое тело напрягается, когда она входит.
Мысли бегут по кругу, пытаясь вписать ее в пазл семьи Морозовых, но в тот момент, когда она стоит передо мной, идеи рассеиваются.