– Пауки в голове?
Хью покачал головой в явном раздражении:
– Может, кто-нибудь объяснит мне, о чем идет речь?
Грэм сообщил Хью о целях своего приезда в Лондон, а Джоанна о своем посещении Ады Лефевр в субботу. Она не стала упоминать об утреннем визите, не желая, чтобы Грэм знал, что она намерена навещать Аду каждый день и приносить ей пищу, которую она приготовила собственными руками. Вспомнив о той миске бульона, что стояла на столике рядом с кроватью Ады. Джоанна попросила молодую женщину впредь есть и пить только то, что она принесет ей, и отказываться от всего, что поступает из ее собственной кухни.
Хотя Джоанна отмела подозрения Грэма, заявив, что у Лефевра нет оснований вредить своей жене, это не отменяло того факта, что он беспринципный негодяй. Кто знает, на что он способен? А раз так, она будет приносить Аде безопасную еду и приглядывать за тем, что происходит в доме, но для собственного спокойствия, а не для Грэма Фокса. Ей не безразлична судьба Ады, но будь она проклята, если станет шпионить для Грэма после того, как он пытался использовать ее как пешку в своей игре.
Хью обман Грэма не показался забавным, но он не стал поднимать шум, когда понял, что Джоанна смирилась с ситуацией. Ее брат был не из тех, кто способен долго злиться.
– Я не знал, что думать, когда прибыл сюда сегодня утром и обнаружил, что лавка еще не открывалась, – сказал он.
– Я… была на рынке, – в ужасе промямлила Джоанна. Паутина лжи разрасталась, захватив Хью в свои сети.
– Неужели? – Хью кивнул на ее пустую корзину. – Как я понимаю, ты не нашла того, за чем ходила.
Грэм вопросительно изогнул бровь.
– Да, – сказала она, пятясь в гостиную. – Прошу извинить меня, я… мне нужно открыть лавку.
Глава 17
– Что вы делаете?
Грэм оторвался от книги, которую читал в тускнеющем вечернем свете, и увидел чумазое личико Адама, смотревшего на него сквозь решетку окна, выходившего в переулок. Мальчик появлялся каждые несколько дней, чтобы поболтать с ним, и исчезал в мгновение ока.
– Читаю, – отозвался Грэм.
– Вы умеете читать?
– Да.
– Вы что, священник?
– Меня готовили в священники, но вместо этого я стал военным.
– Жаль, что я не умею читать.
– Еще успеешь научиться. Адам презрительно фыркнул:
– С чего это кто-нибудь станет меня учить? Это был хороший вопрос.
– А чем ты занимаешься целыми днями, Адам? Мальчик пожал плечами.
– Так, болтаюсь по улицам. Иногда выполняю поручения за деньги: чиню одежду, пропалываю огороды…
– Чинишь одежду? Ты умеешь шить?
Под слоем грязи на щеках Адама выступил румянец.
– Мальчики тоже умеют шить.
– Наверное. – Правда, очень немногие.
– А эта леди? – Адам мотнул головой в сторону передней части дома, где Джоанна обслуживала покупательницу. – Она ваша жена?
– Нет.
– Значит, возлюбленная? Грэм тяжело вздохнул:
– Нет.
– А у вас есть возлюбленная?
– Нет. – Едва ли Филиппу можно считать его возлюбленной, поскольку они даже не встречались Адам подозрительно прищурился:
– Вы, случайно, не мальчиками интересуетесь?
– Что?
– Есть мужчины, которым нравятся мальчики, – сообщил Адам тоном, предполагавшим, что Грэму будет трудно поверить в подобное откровение.
– Знаю, – сказал Грэм, – но, уверяю тебя, я не отношусь к их числу.
– Это хорошо, – заметил мальчик без тени юмора. – Вообще-то их не много. Большинство… плохих мужчин… гоняются за девочками.
– Похоже на то.
– Если эта леди не ваша жена и не возлюбленная, то почему вы живете вместе?
С тех пор как Джоанна посетила Аду, прошла неделя, и хотя Грэм неоднократно поднимал эту тему, ему не удалось убедить ее отправиться в этот дом снова. Она немного смягчилась по отношению к нему, но Грэму не хватало согласия и взаимопонимания, существовавших между ними до субботней ссоры.
Грэм понимал, что не должен так тосковать по ее обществу, ловить ее взглядом, прислушиваться к скрипу половиц и шороху постели, когда она ложилась спать. Она обручена и скоро выйдет замуж. И он тоже вступит в брак.
Это было настоящим безумием.
– Как, по-вашему, у нее найдется? – спросил Адам, выведя его из задумчивости.
– Что?
– Какая-нибудь работа для меня. У этой леди?
– Ее зовут Джоанна Чапмен, – сказал Грэм. – Вряд ли. – Будучи образцом бережливости, Джоанна все делала сама.
– А у вас? – спросил мальчик. – Я тут поиздержался.
– Это зависит от того, что ты умеешь делать, – заметил Грэм. – Помимо шитья и ухода за огородами. Мне ни то, ни другое ни к чему.
– Я могу доставлять послания, приносить воду из реки, следить за готовкой на кухне, заботиться о детях, поддерживать огонь в очаге, ходить на рынок, кормить поросят и кур…
– Ходить на рынок?
– Ага. А что, вам нужно, чтобы кто-нибудь сходил на рынок? Грэм закрыл книгу и сел на кровати.
– Нет. Мистрис Джоанна ходит туда по утрам. То есть, я думаю, что она ходит туда. Во всяком случае, она так говорит.
Адам смотрел на него как на слабоумного.
– Интересно… – начал Грэм. – Как ты думаешь, ты мог бы проследить за кем-нибудь?
– Проследить?
– Ну да, идти за кем-то так, чтобы он тебя не заметил, и запоминать, куда он пошел, что делал, а потом рассказать все это мне.
– Запросто, – заявил мальчик и практично добавил: – Только это влетит вам в копеечку.
Улыбнувшись, Грэм потянулся к своему костылю и поднялся с постели – маневр, который стало совершать намного легче. Вытащив из кошелька четыре пенни, он протянул их Адаму.
– Этого хватит?
– Еще бы! – воскликнул мальчик, уставившись на монеты с разинутым ртом. – Так за кем мне нужно проследить? – деловито поинтересовался он.
Грэм бросил быстрый взгляд в сторону лавки, чтобы убедиться, что Джоанна занята с покупательницей.
– За мистрис Джоанной, – сказал он.
Адам склонил голову набок, словно сомневался, что правильно расслышал.
– Начнешь завтра утром. – Грэм сел на край кровати. – Она отправляется из дома очень рано – через заднюю дверь – и шагает в сторону Милк-стрит. Примерно через пару часов она возвращается назад. Мне нужно, чтобы ты пошел за ней, держась поодаль, и выяснил, куда она ходит. Она не должна догадаться о слежке. Постарайся не потерять ее из виду. Потом придешь ко мне и расскажешь, что видел. Справишься?
– Запросто. – Адам сунул монеты в маленький кошелек, привязанный к его талии.
– Главное, постарайся, чтобы она тебя не заметила. – Не аи Бог она засечет постреленка, подсматривающего за ней!
Но чем больше Грэм думал о таинственных отлучках Джоанны, тем более укреплялся в своей решимости докопаться до правды.
– Не беспокойтесь. Я умею прятаться. – Кивнув в сторону стопки книг на сундуке, Адам поинтересовался: – Где это вы научились читать?
– В обители Святой Троицы. Мальчик оживился.
– В монастыре, что рядом с Олдерсгейтскими воротами?
– Точно.
– Я там иногда ночую, в конюшне.
– Когда мы с тобой познакомились, – осторожно начал Грэм, – ты сказал, будто твои родители торгуют мясом и живут в Лондоне. А на прошлой неделе ты сказал что-то насчет того, что тебе нужно выбраться из города, прежде чем закроются ворота. – Он взял кусок медовой коврижки с сундука и доковылял до окна, сопровождаемый настороженным взглядом мальчика. – Угощайся.
Адам жадно уставился на лакомство.
– Моя мама говорила, чтобы я не брал сладости у мужчин.
– Как мы с тобой только что выяснили, я не отношусь к тем мужчинам.
Адам молчал, не сводя глаз с коврижки. Подойдя ближе, Грэм просунул ее между прутьями решетки, и мальчик с проворством дико! о зверька выхватил коврижку у него из пальцев.
– Твоя мама – мудрая женщина, – заметил Грэм, опираясь на костыль.
– Ага. Она всегда знала, что делать – Адам понюхал коврижку, затем откусил кусочек.