Выбрать главу

— Красивые вещи доставляют мне удовольствие, — ответил Энди.

— Но хоть чем-то я могу тебя пронять? Что мне еще сказать или сделать, чтобы ты смягчился? — в отчаянии ломала пальцы Мари.

— То есть ты хочешь, чтобы я сам подсказал тебе способ, как лучше меня переубедить? — Энди хрипло рассмеялся. — И что ты способна предложить взамен?

— Вечную благодарность, — понуро ответила Мари. У нее уже почти не осталось надежды.

— Не в моих правилах обменивать реальные вещи на некую эфемерность. Хотя, возможно, тебе стоит сыграть на извечных человеческих инстинктах. Дай-ка подумать… Что бы мне хотелось получить от тебя? — Слегка потемневшим взглядом он окинул напряженную фигуру Мари. — Пожалуй, только одно. Секс.

2

Секс? Это что еще за бред?

Мари издала нервный смешок. Затем, глядя на Энди широко раскрытыми глазами произнесла с запинкой:

. — Ты в самом деле… Да нет же! Вероятно, ты хотел сказать совсем не то, что прозвучало!

— Почему? Вспомни, я именно тот парень, которого ты предпочла променять на жалких три тысячи фунтов. После такого мне трудно будет поверить, что рассуждения о высоких моральных принципах не дают тебе спать по ночам, — заметил Энди с подчеркнутым спокойствием. Его невозмутимый тон царапнул напряженные нервы Мари словно наждачной бумагой. — Так что скажешь насчет нашей сделки, дорогая?

— Сделки?! — она почти взвизгнула, произнеся это слово на октаву выше, чем обычно. — Думаешь, твоя шутка смешна?

— Детка, у меня и в мыслях не было шутить. По-моему, это очень лестное предложение. — Энди откинулся на спинку кресла. — Я вознамерился забрать тебя с постылой фабрики и поместить в свою постель с одновременным отпущением грехов твоим родственникам. Это ли не благородный жест?

— Ты намеренно унижаешь меня, потому что с некоторых пор я перестала тебе нравиться.

— Мари, мне вовсе не требуется любить или уважать женщину, чтобы уложить под себя, усадить сверху или заставить принять любую другую позу, — терпеливо объяснил Энди.

Убийственный цинизм этого замечания вернул Мари к реальности, попутно развеяв остатки иллюзий.

— Как ты смеешь говорить со мной в подобном тоне? — прошипела она, вскакивая и с силой сжимая кулаки.

— Тише, дорогая. Не отказывайся от последнего шанса уладить дело. Воспользуйся своей красотой. Ведь даже в этих невзрачных тряпках ты выглядишь как королева. — Энди с блеском в глазах обвел взглядом обтянутую тканью блузки роскошную грудь Мари, тонкую талию, изящный изгиб бедер и длинные стройные ноги.

Она стояла перед Энди с пылающим лицом. Волна вспыхнувшей в мужском теле эротической энергии словно метнулась к ней, окутала с головы до ног и обожгла нежную кожу. Самым скверным было то, что сейчас Мари вновь испытывала всю гамму чувств, которые еще совсем недавно казались забытыми. Она-то думала, что ей больше никогда не доведется переживать ничего подобного! Как бы не так: меж ее бедер возникло знакомое волнующее напряжение, там вдруг стало горячо и влажно.

— Я больше не желаю тебя слушать! — выдохнула Мари, отворачиваясь к окну, чтобы не видеть Энди. Ей во что бы то ни стало нужно было подавить вакханалию ощущений, разбушевавшихся в ответ на воздействие чувственных мужских биотоков, исходящих от него.

— Напрасно, дорогая. Чем больше я думаю об открывающихся перспективах, тем сильнее меня греет эта идея, — признался Энди. — Это так современно! Секс в чистом виде. Честное соглашение, без разного рода ограничений и сложностей, связанных с поддержанием хороших личных отношений и тому подобными условностями. Все предельно просто: я беру на себя расходы по твоему содержанию, а ты ублажаешь меня.

— Не будешь ты меня содержать! — взвилась Мари. — И спать я с тобой не собираюсь. Слушай меня внимательно, Энди Макгвайр, и постарайся уяснить: я не шлюха!

— У тебя, — презрительно произнес Энди, отодвигая белоснежный манжет рубашки, чтобы взглянуть на золотые часы, — есть три с половиной часа. За это время ты должна принять решение. Если не вернешься сюда до двух часов дня, я заберу свое предложение обратно.

В прекрасных голубых глазах Мари появился испуг. Только сейчас она со всей полнотой осознала, что Макгвайр говорит абсолютно серьезно.

— Ты в самом деле думаешь, что я способна торговать собственным телом?

— При условии наивысшей оплаты — да! — не задумываясь ответил Энди. — Пять лет назад я, дурак, не сообразил, чего ты от меня добиваешься. Надо было преподнести тебе какой-нибудь ценный подарок. Или еще лучше — выложить на стол пачку наличных в качестве оплаты за интимное общение, которого я так жаждал…

— Прекрати! — крикнула Мари со злостью и отчаянием. Она наклонила голову, не желая, чтобы Энди видел боль на ее лице. — Между нами все было иначе.

— Да уж. Ты взяла деньги за то, чтобы не иметь со мной близости. Жаль, что я не был в курсе происходящего, а то предложил бы больше!

— Я бы отказалась! — яростно возразила Мари, голос ее срывался. — Потому что любила тебя.

— А получив три тысячи, разлюбила? — с вызовом поинтересовался он. На его губах играла оскорбительная усмешка. — Знаешь, у тебя крепкие нервы: ты лжешь мне прямо в лицо.

В глазах Мари заблестели слезы унижения.

— Ненавижу… — прошептала она. — Сейчас я тебя ненавижу!

— О, это я как-нибудь переживу! И даже с легкостью. Твои негативные чувства не станут нам помехой.

— Верно! Потому что между нами ничего не будет. — Мари шагнула к столу и взяла сумочку. Гнев превратил ее голубые глаза в подобие сияющих сапфиров. — Похоже, твоя страсть питается мыслью, что ты имеешь власть надо мной? Так кто же из нас дешевка?

— Знаешь, не всякий согласится запросто списать долг на сумму более семидесяти тысяч фунтов. Так что не тебе рассуждать о дешевизне. А насчет власти… Скажу честно, дорогая, я получаю от нее удовольствие.

— Не тешь себя иллюзиями! Власти надо мной у тебя не будет до тех пор, пока я сама не дам ее тебе!

— Но ведь для своего отца и сестры ты сделаешь все. Думаешь, я этого не знаю? Кстати, где прячутся эти бесхребетные трусишки?

— О чем ты?

— О твоих родственничках. По-моему, их отсутствие красноречивее любых слов. — Презрительно скривив губы, Энди встал из-за стола, подошел к двери и распахнул ее. В каждом его движении сквозило врожденное умение держать себя.

Скрипнув зубами, Мари направилась к выходу. Единственным ее желанием в этот момент было поскорее убраться отсюда.

— Впрочем, возможно, прийти сюда вместо них идея — твоя идея, — добавил он.

— Может быть…

— Кроме того, не исключено, что ты захотела попытать счастья и снова закрутить со мной роман.

— Ты считаешь себя очень умным, правда? — процедила Мари сквозь зубы.

— Да уж не глупее тебя. А может, и умнее. С моей точки зрения, тебе следовало бы или прикрыть тылы, приведя с собой членов своей семьи, или рыдать и нюнить до тех пор, пока меня не затошнило бы от отвращения и я не сдался бы.

— Я никогда бы не опустилась до этого!

— Не сомневаюсь. Иначе у меня не возникло бы к тебе известного интереса. — Энди бросил взгляд в сторону приемной, где маячил Тим Райан, старательно делавший вид, что его совершенно не интересует происходящее на пороге кабинета шефа. Затем медово-карие глаза Макгвайра вновь обратились на пылающее лицо Мари. — Подумать только, ты пробыла здесь всего двадцать минут, а мой референт уже готов как преданный пес прыгать вокруг тебя на задних лапках. Хоть улыбнись ему, когда будешь уходить!

— Иди ты… — Мари повернулась и направилась к лифту, дрожа от стыда и негодования.

Что она могла сказать в свою защиту? Энди считает ее беспринципной сквалыгой. И ничего тут не поделаешь. Пять лет назад Мари сделала ошибку и сейчас расплачивается за нее. Жан тогда остро нуждался в деньгах, ему требовалось срочно отдать кое-какие долги, а чувства дочери он не желал принимать во внимание. Вдобавок Мари в тот день была совершенно раздавлена беседой с Джеффри Макгвайром, по окончании которой у нее развеялись последние иллюзии относительно мифа о социальном равенстве.