София почувствовала, как Лука кладет свою шершавую ладонь ей на спину. Твердое, теплое пятно поддержки. «Это… железно?» – спросила она, голос дрожал лишь слегка.
«На бумаге – да», – ответил Игорь. «Но суд – не только бумаги. Там играют адвокаты Duval, звезды. И там играет… восприятие. Вам нужен не просто юридический триумф, София Игоревна. Вам нужен громкий, красивый, сокрушительный жест. Чтобы перебить ложь правдой. Чтобы заставить их увидеть вас. Не жертву. Не преступницу. А…». Он развел руками, ища слово.
«Феникса», – тихо, но отчетливо сказала София. Она посмотрела на Луку. В его глазах вспыхнуло понимание, а потом – решимость.
«Коллекция «Fenice», – пояснила она Игорю. «Мы покажем ее. Здесь. В Москве. Не на Неделе моды. Сами. Как заявление. Как доказательство жизни после смерти».
Игорь поднял седую бровь. «Смело. Очень рискованно. Финансирование? Помещение? Модели? Пресса?»
«Финансирование – остатки от продажи всего, что не арестовано», – сказала София твердо. «Мои личные сбережения. Кредит… под залог того, что осталось в Италии». Она не уточняла, что это была ее студия в Оливето. «Помещение…» Она на секунду задумалась. «Подвал. Бывший завод. «Красный Октябрь». Грубо. Неприглаженно. Как наше возрождение. Как пепел». Игорь кивнул, оценивая. «Модели… не суперзвезды. Настоящие девушки. Разные. Те, кто поверит. Может быть…» Она сглотнула. «Мои бывшие швеи. Если они согласятся». Игорь снова кивнул. «Пресса…» Он усмехнулся. «Они прибегут. Любопытство. Злорадство. Надежда на скандал. Используем это».
София повернулась к Луке. «Ткани… они у нас есть. И мастер, который их создал». Лука стоял, прислонившись к стене, руки скрещены на груди. Его взгляд встретился с Софииным. «Porto il telaio», – сказал он тихо, но так, что слова прозвучали, как обет. «Il più vecchio. Tesserò. Lì. Davanti a tutti. Perché vedano che è lavoro manuale. Verità. Non furto». (Привезу станок. Самый старый. Буду ткать. Там. На глазах у всех. Чтобы видели, что это – ручная работа. Правда. Не воровство).
Их решение было безумным. Отчаянным. Но в этом безумии была сила, которая подхватила их и понесла вперед. Началась лихорадка подготовки. Деньги утекали, как вода. Аренда сырого, мрачного подвала на «Красном Октябре» с его оголенными бетонными стенами, ржавыми трубами под потолком и запахом старой пыли и машинного масла. Аренда света, звука. Поиск моделей. София обзванивала бывших сотрудниц. Некоторые вешали трубку. Некоторые соглашались, услышав ее голос – голос не сломленной, а горящей решимостью женщины. Они приходили в подвал – обычные девушки, не идеальных параметров, но с искрой в глазах, готовые стать частью чего-то важного.
София работала по 20 часов в сутки. Она адаптировала эскизы под каждую модель, вживую, чувствуя их тела, их характеры. Она искала музыку – не гламурную электронику, а мощную, драматичную симфонию с акцентами ударных, напоминающими удары сердца или молота по наковальне. Она репетировала с девушками движение, не по подиуму, а по бетонному полу, среди зрителей, чтобы стерлись границы. Она колдовала над светом, выхватывающим фактуру тканей. Лука установил свой древний станок в углу подвала. Он стал центром вселенной. Скрип дерева, стук челнока, мерный ритм его работы стали саундтреком их безумной подготовки. Он ткал день и ночь, сосредоточенный, как монах. Последние метры уникального «огненного» шелка для кульминационного платья Софии. Его сосредоточенность, его преданность ремеслу гипнотизировали всех, кто попадал в подвал. Девушки-модели замирали, наблюдая за ним. Рабочие сцены замедляли шаг. Это был ритуал. Создание красоты из хаоса нитей, на глазах у всех.
Весть о готовящемся «возвращении павшей звезды» просочилась в СМИ мгновенно. Поднялась волна злорадства, скепсиса, немого удивления. Лена Вольская, теперь глава PR отдела Maison Duval Russia, дала интервью в дорогом клубе. София увидела его на экране телефона в подвале, во время перерыва. Лена, безупречно одетая, с холодной, жалостливой улыбкой: «Это трагично. Видеть, как бывшая подруга, талантливый человек, не может принять поражение, цепляется за призраки. Эти ее «показы»… Отчаянная попытка привлечь внимание. Жалко». София смотрела на экран. Рука не дрогнула. Только губы плотно сжались в тонкую белую линию. Лука, стоявший рядом, молча положил свою большую, шершавую ладонь ей на затылок, как натягивая невидимую нить спокойствия. Этого прикосновения, этого молчаливого «я с тобой» было достаточно. Она выключила видео. Работа продолжалась.