София поклонилась. Глубоко. Потом подошла к Луке, стоявшему рядом со своим станком, и взяла его за руку. Его пальцы сжали ее пальцы. Они поклонились вместе. Мастер и его Муза. Создатель и Вдохновение. Огонь и Шелк. Их Феникс взлетел, осветив своим пламенем не только подвал, но и всю Москву, весь мир моды, готовый заговорить об этом на следующий день. Битва только начиналась, но ключевая высота была взята. Правда, вытканная на старом станке и явленная миру в огненном шелке, заговорила громче любых статей и судебных исков.
Глава 6: Правда из Шелка и Стали
Зал суда был холодным. Не просто от сквозняков, гуляющих по мраморным коридорам старого здания, а от самой атмосферы. Воздух здесь был пропитан формальдегидом бюрократии, пылью вековых законов и ледяным дыханием неумолимого правосудия. Высокие потолки, темное дерево скамей и судейской трибуны, тяжелые бархатные занавеси на окнах – все подавляло, напоминало о серьезности момента. Скамья подсудимых казалась особенно неуютной, отгороженной от мира невысокой, но ощутимой преградой. Там сидела Елена Вольская.
София наблюдала за ней со своего места за столом истца. Лена старалась держаться. Безупречный костюм от Duval последней коллекции, безукоризненный макияж, укладка. Но под маской надменности и пренебрежения сквозило напряжение. Ее пальцы нервно перебирали край стола. Глаза, избегавшие прямого взгляда Софии, метались между своими дорогими адвокатами в безупречных костюмах и пустотой впереди. Она напоминала куклу, у которой вот-вот лопнут дергающие ее нити. Рядом с Софией, как скала, сидел Лука. Он не был юристом, не был свидетелем по делу. Он был просто здесь. Его присутствие – солидное, спокойное, излучающее тихую, но несокрушимую силу – было ее опорой. Его шершавая ладонь лежала поверх ее руки на коленях, согревая холодные пальцы. За их спиной, в первом ряду зрителей, сидел Игорь Савельев, его острый взгляд сканировал зал, как радар.
Процесс был не битвой, а методичным, неумолимым разбором. Адвокат Софии, не Игорь (он был стратегом), а его коллега, Екатерина Волкова – молодая, хладнокровная, с глазами хищницы – вела дело с хирургической точностью. Она не кричала, не била себя в грудь. Она предъявляла факты. Холодные, железные, неопровержимые.
Первыми пошли цифровые улики. Серверные логи «Sophie Silks». На огромном экране в зале загорались строчки кода, даты, временные метки. «Видите? – голос Волковой был четким, как удар стеклореза. – Доступ к полным файлам коллекции «Aqua Vitae»: эскизам высокого разрешения, техническим чертежам драпировок, спецификациям уникального переплетения нитей, патентным заявкам. Доступ к конфиденциальной бухгалтерии, включая переписку с инвесторами. Все – с одного IP-адреса. Рабочего компьютера Елены Вольской». Она указала на подсвеченную строку. «И даты… Обратите внимание на даты. За неделю до показа «Sophie Silks» в Париже. За три дня до представления… абсолютно идентичной коллекции Maison Duval».
Адвокаты Елены вскочили: «Ваша честь! Эти данные могли быть сфабрикованы! После увольнения госпожи Орловой доступ к серверам был неконтролируемым!»
Судья, женщина средних лет с усталым, но проницательным лицом, подняла руку. «Отклонено. Представлены нотариально заверенные копии дампов серверов, сделанные до прекращения деятельности «Sophie Silks» и передачи имущества в управление конкурсному управляющему. Продолжайте, госпожа Волкова».
Волкова кивнула. «Следующий блок. Финансовые потоки». На экране появились схемы, выписки со счетов, распечатки электронных переводов. «Анонимные счета на Кипре. Крупные поступления в дни, непосредственно предшествовавшие показу Duval. И… трассировка. Следы ведут к офшорной компании, контролируемой через подставных лиц… акционером Maison Duval». Она сделала паузу, давая суду вникнуть. «И последнее звено. Получатель финального перевода на личный счет… Елена Вольская. Сумма, эквивалентная пятистам тысячам евро. За что, госпожа Вольская? За верную службу? Или за предательство?»
Лена побледнела. Ее губы задрожали. Она что-то шепнула своему главному адвокату, пожилому мужчине с лицом политика. Тот встал, пытаясь парировать: «Ваша честь! Это косвенные улики! Нет прямого доказательства, что госпожа Вольская лично получила эти деньги за передачу данных! Это могут быть… инвестиции! Погашение старого долга!»