Он отстегнул ремень, расстегнул джинсы. Его член был твердым и готовым. Он не стал ничего больше говорить. Он просто поднял меня, как перо, посадил сверху на себя, вогнав в себя одним резким движением. Я закричала, но он заткнул мне рот своей ладонью.
«Тише, я сказал.»
Он начал двигаться, поднимая меня и опуская на себя. Я сидела на нем, опираясь руками на его плечи, и не могла ничего сделать, кроме как принимать его, чувствуя, как каждый толчок заставляет меня терять рассудок. Стекло машины запотело от нашего дыхания. Где-то там, за ним, в своей роскошной спальне, спал мой муж. А его жена скакала на коленях у другого мужчины в дешевой машине у него под носом.
Это было самое унизительное и самое возбуждающее, что случалось со мной. Его руки сжали мои бедра, помогая мне двигаться, его губы прижались к моей груди, кусая сосок через шелк. Я кончила быстро, беззвучно, закусив губу до крови, мое тело содрогалось в немых конвульсиях. Он последовал за мной через мгновение, с тихим стоном, вливая в меня горячие струи.
Мы сидели так несколько минут, тяжело дыша. Потом он мягко поднял меня с себя. Его сперма потекла по моим бедрам. Он достал из бардачка пачку салфеток и молча вытер меня. Движения были неожиданно заботливыми.
«Теперь иди. Пока он не проснулся.»
Я не могла пошевелиться. Тело было ватным, ум пустым.
«Я…я не могу…»
«Можешь,— он потянулся и поправил мой халат, завязал пояс. — Ты сильная. Иди.»
Его слова вернули меня к реальности. Я кивнула, машинально открыла дверь и вышла на холодный асфальт. Ноги подкашивались. Я дошла до подъезда, обернулась. Его машина уже тихо отъезжала от тротуара, растворяясь в ночи.
Я впустила себя в квартиру, заперла дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь унять дрожь. В спальне было тихо. Я пробралась в ванную, включила воду и снова смывала с себя следы греха. На этот раз — совсем другие.
Когда я вернулась в спальню, Виктор повернулся на другой бок. Его лицо было спокойным. Он ничего не слышал.
Я легла рядом, стараясь не прикасаться к нему. Но стоило мне закрыть глаза, как я снова чувствовала внутри себя пульсацию и влажность. Чувствовала его руки на своей коже. Слышала его хриплый шепот: «Тише…»
Утром я проснулась от того, что Виктор будил меня поцелуями в плечо. Его рука скользила под халатом. «Утро доброе,— прошептал он сонно. — Я сегодня в хорошем настроении.»
Его пальцы нашли между моих ног влажность, оставшуюся после ночи. Он принял ее за следы своего недавнего семени и за свой успех. «Вот видишь,как ты меня ждала», — он довольно хмыкнул и раздвинул мои ноги.
Я зажмурилась, позволяя ему делать то, что он хотел. А сама снова ушла в себя. В воспоминания о грубых руках, о шершавой ткани сиденья, о вкусе его губ.
Он кончил быстро, похлопал меня по бедру и поднялся в душ.
«Готовься, вечером важный ужин. Надевай то черное платье. И новое колье.»
Дверь в ванную закрылась. Я лежала и смотрела в потолок. На тумбочке загорелся экран.
Никита: Приходи в студию. В 15:00. Надо поговорить.
Текст был сухим, деловым. Не было и намека на ночную безумную страсть. Только «надо поговорить».
Ледяной ком страха снова сдавил мне горло. Что он задумал? Чего он хотел?
Я поняла, что перешла точку невозврата. Я была не просто любовницей. Я была заложницей. Его и своих желаний.
Игра только начиналась. И ставки стали еще выше.
Глава 8
Следы его семени внутри меня смешались с семенем мужа. Я чувствовала себя грязной, испорченной, проклятой. Душ смывал всё, кроме ощущения собственного падения. Я стояла под ледяными струями, пока кожа не заныла, пытаясь отмыть не тело, а душу. Бесполезно.
Весь день я двигалась как автомат. Улыбалась горничной, кивала повару, примеряла то самое черное платье — узкое, как футляр, с высоким воротником, который должен был скрыть синяк. Новое колье от Виктора — массивное, с бриллиантами, — лежало на бархатной подушечке и смотрело на меня осуждающе. Подарок за хорошее поведение. Плата за молчание.
В голове стучало только одно: 15:00. Студия. Надо поговорить.
Что он хотел сказать? Разорвать? Шантажировать? Объявить, что я теперь его собственность? От одной мысли подкашивались ноги.
Я вышла из дома за час. Шла пешком, не вызывая машину. Мне нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Но мысли были осколками разбитого стекла — острыми, бесполезными.
Он ждал меня в студии один. Дверь была не заперта. Внутри царил привычный творческий хаос, но сегодня воздух был напряженным, густым.