Никита стоял спиной, разглядывая свежую работу на мольберте — абстракцию в кроваво-красных и черных тонах. Он обернулся. Его лицо было серьезным, уставшим. Ни тени насмешки или голода.
«Закрой дверь.»
Я закрыла. Сердце колотилось где-то в горле.
«Что случилось?»
Он молча подошел, взял меня за подбородок, внимательно посмотрел в глаза. Его пальцы были грубыми, но прикосновение — нежным.
«Ты вся издергана.Он что-то сделал?»
Вопрос был неожиданным. В его голосе прозвучала… забота? Нет, не может быть.
«Нет…все нормально.»
Он не поверил. Его глаза сузились.
«Не ври мне.Я не он. Со мной можно не играть в идеальную жену.»
Эти слова сломали какую-то плотину внутри. Слезы, которых я не позволяла себе все эти часы, хлынули ручьем. Я зарыдала, закрыв лицо руками. Все — страх, стыд, отчаяние — вырвалось наружу.
Он не стал утешать. Просто подождал, пока первая волна пройдет. Потом отвел мои руки от лица и вытер слезы большими пальцами. Грубо, почти по-хозяйски. «Говори.»
И я сказала. Всё. Про подозрения Виктора. Про его угрозы. Про брачный контракт. Про то, как он прикасался ко мне утром, а я думала о Никите.
Он слушал молча, не перебивая. Его лицо было каменным. Когда я закончила, он отвернулся и с силой швырнул банку с разбавителем в стену. Стекло разбилось, едкая жидкость брызнула по холстам. «Сука!»— это было не ругательство, а констатация факта.
Он прошелся по мастерской, сжав кулаки. Мускулы на его спине играли под тонкой тканью футболки. «Значит, так, — он остановился передо мной. — У тебя есть два варианта.»
Я смотрела на него, затаив дыхание.
«Первый — прекратить это сейчас. Уйти обратно в свою золотую клетку. Целовать ему ноги и молиться, чтобы он ничего не узнал. И жить дальше с этим… внутри.» — он ткнул пальцем мне в грудь, точно в сердце.
«А второй?» — прошептала я.
«Второй… — его глаза вспыхнули тем самым знакомым огнем. — Играть до конца. Не прятаться. Дать ему понять, что ты не вещь. Что у тебя есть зубы.»
Я засмеялась — истерично, горько.
«Что? Объявить ему на ужине, что ты трахаешь меня в машине у подъезда? Он уничтожит меня!»
«Он уничтожит тебя, только если ты позволишь, — он схватил меня за плечи, встряхнул. — Ты думаешь, он сам всего добился? Нет. Он боится. Боится скандала. Боится потерять лицо. Его сила — в деньгах. А деньги… — он усмехнулся. — Они горят.»
Он отпустил меня и подошел к старому сейфу, заваленному тряпками. Отодвинул их и достал оттуда папку. Простую, картонную.
«Деньги горят,если поднести к ним зажигалку. Вот.»
Он швырнул папку мне в руки. Я открыла ее. Внутри — распечатанные электронные письма, выписки со счетов, фотографии документов. И везде — подписи Виктора. Ирина. Максима. Я не все понимала, но смысл был ясен — откаты, незаконные схемы, вывод денег через офшоры.
У меня подкосились ноги. Я опустилась на стул. «Откуда…откуда у тебя это?»
«У меня есть друзья. Друзья, которым твой муж когда-то перешел дорогу, — он хмуро улыбнулся. — Это не все. Но достаточно, чтобы его империя затрещала по швам. А его партнеры… они не любят тех, кто привлекает внимание ФНС.»
Я лихорадочно листала страницы. Здесь был не просто компромат. Здесь был приговор. Его жизни. Его репутации. Всему, что он строил.
«Это… это же уголовщина…» — выдохнула я. «Да.Именно. Теперь у тебя есть не просто зубы. У тебя есть клыки. И когти.»
Я смотрела на папку, потом на него. Страх сменялся странным, головокружительным ощущением силы. «Что…что ты хочешь за это?» — спросила я, почти не надеясь на ответ.
Он наклонился ко мне, его лицо оказалось в сантиметрах от моего.
«Я хочу,чтобы ты перестала бояться. Я хочу, чтобы ты смотрела ему в глаза и улыбалась. Зная, что в твоих руках — его яйца. И ты можешь сжать их в любой момент.»
Его слова были грубыми, но именно такими, какие были нужны. Они не оставляли места сомнениям.
«А что будет… со мной? Если все это всплывет…»
«Со мной,— поправил он. — Мы будем вместе. Или ты думала, я просто так трахаю замужних женщин? Ты мне нужна. И я не собираюсь тебя отпускать.»
Он сказал это не как признание в любви. Как факт. Как план.
Он взял папку из моих рук и убрал обратно в сейф. «Пока это останется здесь.Запоминай. Думай. Решай. Но решай быстро. Я не люблю тянуть.»
Он подошел к мольберту, взял кисть, окунул в красную краску и провел ею по холсту — резко, яростно. Разговор был окончен.
Я вышла из студии. В руках у меня не было папки, но я чувствовала ее вес. Он дал мне оружие. Самую опасную игрушку.
И теперь мне предстояло решить — нажать на курок или продолжать жить в страхе.
Вечерний ужин с партнерами Виктора проходил в полумраке дорогого ресторана. Я сидела в своем черном платье, с бриллиантами на шее, и улыбалась. Виктор был любезен, деловит, уверен в себе. Он положил руку мне на колено под столом — жест собственника.