Его ухмылка сползла с лица. Глаза сузились.
«Ты блефуешь.»
«Проверь,— я сделала шаг вперед, сама удивляясь своей смелости. — Я не та дурочка, за которую ты меня принимаешь. Мы будем играть по моим правилам. Ты закрываешь рот, и я закрываю. Договорились?»
Он смотрел на меня с новым интересом — уже не как на жертву, а как на равного противника.
«Ну что ж…похоже, у тебя все же есть сталь внутри, — он потушил сигарету в моей чашке с кофе. — Договорились. Но смотри… оступишься хоть раз — и я растопчу тебя.»
В этот момент вернулся Виктор.
«Ну что,поладили?» — он посмотрел на нас обоих, чувствуя напряжение, но не понимая его причину.
Максим снова ухмыльнулся, надевая маску примерного сына.
«Конечно,пап. Алина просто восхитительна, как всегда.»
Он ушел вскоре после этого. Я стояла у окна и смотрела, как его спортивная машина выруливает со стоянки. Руки все еще дрожали.
Сзади обняли меня. Виктор. Его губы коснулись моей шеи, чуть ниже синяка.
«Я рад,что вы нашли общий язык. Он сложный парень, но он мой сын.»
Я не ответила. Я чувствовала его губы на своей коже и думала о другом. О том, что только что заключила сделку с дьяволом. Одним из двух.
Телефон в кармане платья вибрировал. Я знала, кто это, не глядя.
Никита: Ну что? Выжила?
Я: Пока да.
Никита: Жду вечером. Научимся стрелять.
Я выключила телефон и прижалась лбом к холодному стеклу. Цепь была порвана. Теперь я шла по канату над пропастью. И падение с него грозило смертью.
Глава 10
Вером я сказала Виктору, что у меня мигрень. Он кивнул, не отрываясь от отчетов, и бросил: «Вызови врача, если что». Его забота ограничилась одним предложением. Мне было все равно. Я ждала темноты.
Я надела темное трикотажное платье, которое не шуршало, и мягкие балетки. В кармане лежал ключ от заднего выхода в сервисном помещении — моя маленькая тайна, обнаруженная случайно. Я не могла рисковать снова выходить через парадную.
Никита ждал в той же машине, но в другом месте — в полукилометре от дома, в тихом переулке. Я скользнула в салон, и он, не говоря ни слова, тронулся с места.
Мы ехали молча. Он смотрел на дорогу, его профиль был напряженным и сосредоточенным. Я смотрела на его руки — сильные, с выступающими венами, лежащие на руле. Руки, которые могли быть нежными и грубыми. Руки, которые держали кисть и держали меня.
Он привез меня не в студию. Мы остановились на пустынной смотровой площадке на окраине города. Внизу раскинулись огни Москвы — моя жизнь, моя тюрьма, моя игровая площадка.
Он выключил двигатель. Тишину нарушал только ветер и отдаленный гул города.
«Ну что, Щеголева, готова учиться?» — его голос прозвучал глухо в темноте.
«Стрелять?» — я не поняла.
«В прямом и переносном смысле.»
Он вышел из машины, открыл багажник и достал оттуда небольшой сейф. Внутри, на бархатном ложе, лежал небольшой пистолет — черный, брутальный, смертельный.
«Это твой новый лучший друг.«Ледышка». Безотказная. Простая.»
Я смотрела на оружие, и у меня перехватило дыхание. Это было слишком реально. Слишком опасно. «Зачем?..Я не буду стрелять в него.»
«А в себя?— он посмотрел на меня прямо. — Если всё полетит к чертям, у тебя должен быть выход. Или сила, чтобы бороться.»
Он вложил пистолет мне в руку. Металл был холодным и невероятно тяжелым.
«Держи вот так. Не бойся, он не кусается. Палец вдоль ствола, не на спуске.»
Его руки покрывали мои, поправляя хватку. Его дыхание было теплым у моего виска.
«Это— предохранитель. Сейчас он включен. Видишь?»
Я кивнула, не в силах вымолвить слово. Он пах оружием, маслом и собой. Это возбуждало пугающе сильно.
«Запомнила? Теперь ты знаешь, где он лежит. Если что… бери и беги. Ко мне. Я разберусь.»
Он забрал пистолет и убрал его обратно в сейф. Но ощущение его тяжести осталось на моей ладони.
«А теперь — урок номер два, — он повернул меня к себе. Его глаза блестели в свете луны. — Никогда не показывай страха. Даже если внутри тебя рвутся на части. Они чуют страх, как шакалы. Твой муж. Его сын. Все они.»
Он прижал меня к холодному капоту машины. Его тело было горячим.
«Сейчас я буду делать с тобой всё,что захочу. А ты будешь смотреть мне в глаза и не вздрогнешь. Поняла?»
Я кивнула, глотая комок в горле. Его руки подняли мое платье, грубые пальцы впились в мои бедра. Он не снимал с меня трусики, а просто отодвинул ткань в сторону. Его пальцы нашли меня, влажную и готовую, несмотря на страх.
«Смотри на меня, — приказал он, и я подняла глаза на его темные зрачки. — Ты чего-то хочешь?»